Стихи на японском

Хокку Это статья о японской поэзии, об операционной системе см. Haiku. Памятник Мацуо Басё — одному из самых известных слагателей хайку

Ха́йку (яп. 俳句),Хокку (яп. 発句) — жанр традиционной японской лирической поэзии вака.

Структура и жанровые признаки хайку

Анализ хайку по системе 5-7-5

Оригинальное японское хайку состоит из 17 слогов (впрочем, уже у Басё встречаются отступления от нормы слогового состава), записанных в один столбец. Особыми разделительными словами — кирэдзи (яп. 切れ字 кирэдзи?, «режущее слово» (киру-резать дjи-слово) — текст хайку делится в отношении 2:1 — либо на 5-м слоге, либо на 12-м. При переводе хайку на западные языки традиционно — с самого начала XX века — местам возможного появления кирэдзи соответствует разрыв строки, так что хайку представляет собой трёхстишие слоговой структуры 5—7—5. В 1970-е гг. американский переводчик хайку Хироаки Сато предложил в качестве более адекватного решения записывать переводы хайку как моностихи; вслед за ним канадский поэт и теоретик Кларенс Мацуо-Аллар заявил, что и оригинальные хайку, создаваемые на западных языках, должны быть однострочными. Встречаются — среди переводных и оригинальных хайку — и двустрочные тексты, тяготеющие к слоговой пропорции 2:1. Что касается слогового состава хайку, то к настоящему времени и среди переводчиков хайку, и среди авторов оригинальных хайку на разных языках сторонники соблюдения 17-сложности (и/или схемы 5—7—5) остались в меньшинстве; по общему мнению большинства теоретиков, единая слоговая мера для хайку на разных языках невозможна, потому что языки значительно отличаются друг от друга средней длиной слов и, следовательно, информационной ёмкостью одинакового количества слогов.

Поскольку жанр — это формально-содержательное единство, для хайку важны отличающие его смысловые характеристики. Классические хайку обязательно строятся на соотнесении человека (автора), его внутреннего мира, биографии и т. п. с природой; при этом природа должна быть определена относительно времени года — для этого в качестве обязательного элемента текста используется киго (яп. 季語 киго?, «сезонное слово»). Чаще всего повествование ведётся в настоящем времени: автор представляет свои переживания. Рифмы в хайку в европейском понимании нет, поскольку здесь используются другие принципы построения стиха. Очень важным является то, сколькими чертами рисуются рядом стоящие иероглифы. Если количество черт равное или почти равное, то японцы считают, что это хорошее хайку. А чем больше разница в количестве черт в рядом стоящих иероглифах — тем оно (в глазах японца) хуже.

История хайку в Японии

Слово «хокку» (яп. 発句, «начальная строфа») первоначально означало начальную строфу другой японской поэтической формы — рэнга (яп. 連歌 рэнга?, «нанизывание строф») — или первую строфу танка. С начала периода Эдо (XVII век) хокку стали рассматриваться и как самостоятельные произведения. Термин «хайку» предложил поэт и критик Масаока Сики в конце XIX века для различения этих форм.

Генетически восходит к первой полустрофе танка (хокку буквально — начальные стихи), от которого отличается простотой поэтического языка, отказом от прежних канонических правил. В своём становлении хайку прошло несколько этапов. Поэты Аракида Моритакэ (1465—1549) и Ямадзаки Сокан (1465—1553) представляли себе хокку как миниатюру чисто комического жанра (такие миниатюры впоследствии получили название сенрю. Заслуга превращения хокку в ведущий лирический жанр принадлежит Мацуо Басё (1644—1694); основным содержанием хокку стала пейзажная лирика.

С именем Ёса Бусона (1716—1783) связано расширение тематики хокку. Параллельно в XVIII веке развиваются комические миниатюры, выделившиеся в самостоятельный сатирико-юмористический жанр сэнрю (яп. 川柳 сэнрю:?, «речная ива»). В конце XVIII — начале XIX веков Кобаяси Исса ввел в хайку гражданские мотивы, демократизировал тематику жанра.

В конце XIX — начале XX веков Масаока Сики приложил к хокку заимствованный из живописи метод сясэй (яп. 写生 сясэй?, «зарисовки с натуры»), способствовавший развитию реализма в жанре хайку.

История хайку на Западе

С 1960-х гг. жанр хайку получил широкую популярность на Западе.

Знаменитые авторы хайку

Литература

  • Blyth R. H. A History of Haiku. Vol. 1, From the Beginnings up to Issa. Tokyo: Hokuseido Press, 1963. — ISBN 0-89346-066-4

См. также

  • Танка
  • Рэнга
  • Хайдзины
  • Синквейн

Ссылки

  • Сад расходящихся хокку
  • Международная страница переводчиков хайку и танка
  • Переводы российских хайку на английский в журнале «Shamrock»
  • Сборник хайку известных японских поэтов
  • Хайку ирландских поэтов в переводе на русский в журнале «Окно»
  • Жанры японской поэзии
  • Хайкумена Рунета

Заснул на рельсах я.
Что нынче уготовит
Судьба злодейка?

***

Сакуры белая ветвь
Тихо на землю легла.
Доволен я новой пилой.

***

Во, мля, в натуре,
епрст, и вааще.
Извини, что по-русски.

***

В стране восходящего солнца уж вишни отцвели,

А ты все весточки не подаешь,
Как бы не завяли помидоры.

***

Тpи самypая на зимнем ветpy
Саке распивают холодным
Лучше б мы взяли портвейна…

***

Подобен лyчy самypайский клинок-
И тот затупился
Проклятая килька в томате!!

***

Безжалостна глубь океана
Hо твари, скользящие в ней
Хороши к жигyлевскомy пивy

***

Что это там за потеха?
Опять эти пьяные гейши
Hасилyют бедного pикшy…

***
Тигpа свиpепого когти
Смелым дpyзьям не стpашны-
Двyм Рознблюмам и Кацy…

***

Часто в весеннем лесy
Пил Рихаpд Зоpге бамбyковый сок
И матом по-pyсски pyгался…

***
Птичьими тpелями yтpом pазбyжен
Hе нашел самypай ни меча, ни доспеха
Ладно хоть яйца на месте…

***
У статyи бyдды Амиды
Валяется пьяная гейша
Монах пpоходил-и тот не сдеpжался…

***
Меньше и меньше кpyгом самypаев
Вот и соседи недавно
Тоже свалили в Изpаиль…

***

Что же ты, гейша, лежишь нагишом?
Знаю, что жаpко, но я же теpплю
Видишь, тyлyп не снимаю!

***

Редки сyгpобы в пpедместьях Киото
Hо всё же не так, как саке из каpтошки
Моpдой в сyгpобе лежy…

***
Hынче опять y кpыльца
Сидят стаpички-камикадзе
Вспоминают минyвшие дни…

***

Каждyю ночь пеpед сном
Читаю Алмазнyю Сyтpy
Жена обломившись, pыдает…

***
Поймаю свеpчка — посажy
В бyтылкy с дешевым поpтвейном
Что ж не пиликаешь, сволочь?

***

Зонтик ажypный от солнца —
Все, что на мне из одежды
После похода в пивнyю…

***

Вот и пpишел Hовый Год
Hынче жена pасстаpалась
Зажаpив собакy в сметане…

***

Всем хоpоши самypайские жены:
Пpекpасны, как Аматэpаcy
Жаpят и паpят, но скалкой деpyтся изpядно…

***

Мальчик, пyскающий змея,
Hе знаешь ли, где вендиспансеp?
Счастливая детства поpа…

***
Соевым соyсом моpдy намажy
Сядy в кусты y доpоги
Чем я не нинзя?

***

Да, нелегка самypайская жизнь
Hо делать себе хаpакиpи
Обидно, поевши пельменей…

Хокку — трехстишия, в которых в третьей строчке — вывод из двух первых строк.
Перед детьми (и Вами :)) — задание, соединить разорванные хокку + ОТВЕТЫ.
Синий остров плывёт в океане безбрежном.
Ключ воды бьёт из дырки в спине у него.
***
Всего и защиты у малыша, что шуба в остриях копий.
Но ощетинился лишь – и карлик непобедим.
***
В чёрных фраках толпа шагает в развалку.
Лишь пешком поспешают и вплавь – крылья их не летают.
***
Беззаботный то бурый, то серый комочек, прыгая радостно.
Порождает весёлый и звонкий «чирик».
***
В реке видны два хладных глаза. И гладь реки так изумительно ровна.
Но исполин зелёный только ждёт, чью смерть оплакать равнодушными слезами.
***
Лепесточка четыре чудных цветка хрупчайшего сего
Кружатся в воздухе лишь летом, лишь день иль два.
***
Сделать бы его метростроителем, путь электропоездов прокладывающим.
Но ростом и мощью годится он лишь затем, чтоб солить в огороде крестьянам.
***
Чёрный крупный бисер глаз у милого грызуна.
Отчего же дамы визжат, если видят в доме создание это, мирно жующее корочку хлеба?..
***
Весёлые петли следов как лабиринт на снегу.
Задорен короткий хвостишко то белый, то серый.
***
Мечется с ветки на ветку, к кедру от кедра.
Прячет грибы дальновидно, хлопочет без устали.
***
*
Но как дрожат уши от вечного страха у зайца!
*
Непредсказуем характер крокодила. Уж лучше избежать мне встречи с ним.
*
Лишь бы враг хитрый не столкнул ежа в воду. Там брюшко раскроет броня.
*
Лишь мельчайший планктон поедает наш кит, наш добряк-великан.
*
Может лишь тень это, вовсе не белка, сокрылась в листве?..
*
В Антарктиде не холодно плотным и дружным пингвинам.
*
Жизнь бабочки – прекрасный, но – миг…
*
Но от холода пляшет зимой воробей и кричит: «Помогите!»
*
Как же, крот, убедить тебя в том, что нельзя грызть чужой урожай?..
*
Может мышка им кажется сильным и злым великаном?..
Огненный хвост словно факел, тиха осторожная поступь.
«Как бы зверьё изловить?» — изворотливый ум размышляет.
***
Вот большие и плоские уши.
Столь часто в жару охлаждают огромное серое тело.
***
Толи чёрная в белую линию,
Толи белая в линию чёрную.
***
Снежная шуба у хищника толстая.
В ледяной воде жарко грозе тюленей.
***
Цвета солнца жаркого Африки,
Шоколадная сеть из теней до копыт.
***
Носит целую чащу лесную промежду ушей.
Мхом питает её, а раз в год и вовсе бросает.
***
Ходят в стае убийцы, что воем бы стали оплакивать жертву.
Не виновны они, что желудок их траву не ест.
***
Может одна гора возвышаться на столь тренированном теле,
Могут и две горы украшать работягу из работяг.
***
Благороднейший монарх: царь и король. Грозен голос, грозна стать твоя.
Лишь на шее собрал он всю шерсть свою.
***
Снегов приходят времена, и он уходит в снов долину.
То добр он, то кровожаден, мохнатый увалень лесов.
***
*
От голода и перемен медведь всегда уходит.
*
Кто их там разберет, этих дивных, загадочных зебр.
*
Лишь чёрный нос выдаёт белого медведя на льдине.
*
Ягель с лишайником – пища оленя. Неприхотлив наш красавец.
*
До чего у жирафа долгая шея.
*
Но все смотрят на хобот, ведь им отличается слон от иного зверья.
*
Как у лисы ты обманчив, кроткий и ласковый вид.
*
Серый волк у людей виноват лишь за то, что он хищник.
*
Просто щёголь модный – лев. Львица правит за тебя.
*
Лишь манера плеваться не нравится мне в терпеливом верблюде.
ОТВЕТЫ!
Синий остров плывёт в океане безбрежном.
Ключ воды бьёт из дырки в спине у него.
Лишь мельчайший планктон поедает наш кит, наш добряк-великан.
***
Всего и защиты у малыша, что шуба в остриях копий.
Но ощетинился лишь – и карлик непобедим.
Лишь бы враг хитрый не столкнул ежа в воду. Там брюшко раскроет броня.
***
В чёрных фраках толпа шагает в развалку.
Лишь пешком поспешают и вплавь – крылья их не летают.
В Антарктиде не холодно плотным и дружным пингвинам.
***
Беззаботный то бурый, то серый комочек, прыгая радостно.
Порождает весёлый и звонкий «чирик».
Но от холода пляшет зимой воробей и кричит: «Помогите!»
***
В реке видны два хладных глаза. И гладь реки так изумительно ровна.
Но исполин зелёный только ждёт, чью смерть оплакать равнодушными слезами.
Непредсказуем характер крокодила. Уж лучше избежать мне встречи с ним.
***
Лепесточка четыре чудных цветка хрупчайшего сего
Кружатся в воздухе лишь летом, лишь день иль два.
Жизнь бабочки – прекрасный, но – миг…
***
Сделать бы его метростроителем, путь электропоездов прокладывающим.
Но ростом и мощью годится он лишь затем, чтоб солить в огороде крестьянам.
Как же, крот, убедить тебя в том, что нельзя грызть чужой урожай?..
***
Чёрный крупный бисер глаз у милого грызуна.
Отчего же дамы визжат, если видят в доме создание это, мирно жующее корочку хлеба?..
Может мышка им кажется сильным и злым великаном?..
***
Весёлые петли следов как лабиринт на снегу.
Задорен короткий хвостишко то белый, то серый.
Но как дрожат уши от вечного страха у зайца!
***
Мечется с ветки на ветку, к кедру от кедра.
Прячет грибы дальновидно, хлопочет без устали.
Может лишь тень это, вовсе не белка, сокрылась в листве?..
***
Огненный хвост словно факел, тиха осторожная поступь.
«Как бы зверьё изловить?» — изворотливый ум размышляет.
Как у лисы ты обманчив, кроткий и ласковый вид.
***
Вот большие и плоские уши.
Столь часто в жару охлаждают огромное серое тело.
Но все смотрят на хобот, ведь им отличается слон от иного зверья.
***
Толи чёрная в белую линию,
Толи белая в линию чёрную.
Кто их там разберет, этих дивных, загадочных зебр.
***
Снежная шуба у хищника толстая.
В ледяной воде жарко грозе тюленей.
Лишь чёрный нос выдаёт белого медведя на льдине.
***
Цвета солнца жаркого Африки,
Шоколадная сеть из теней до копыт.
До чего у жирафа долгая шея.
***
Носит целую чащу лесную промежду ушей.
Мхом питает её, а раз в год и вовсе бросает.
Ягель с лишайником – пища оленя. Неприхотлив наш красавец.
***
Ходят в стае убийцы, что воем бы стали оплакивать жертву.
Не виновны они, что желудок их траву не ест.
Серый волк у людей виноват лишь за то, что он хищник.
***
Может одна гора возвышаться на столь тренированном теле,
Могут и две горы украшать работягу из работяг.
Лишь манера плеваться не нравится мне в терпеливом верблюде.
***
Благороднейший монарх: царь и король. Грозен голос, грозна стать твоя.
Лишь на шее собрал он всю шерсть свою.
Просто щёголь модный – лев. Львица правит за тебя.
***
Снегов приходят времена, и он уходит в снов долину.
То добр он, то кровожаден, мохнатый увалень лесов.
От голода и перемен медведь всегда уходит.
***

ТРЕХСТИШИЯ (ХОККУ)

Перевод Веры Марковой

БАСЁ (1644–1694)
КЁРАЙ (1651–1704)
ИССЁ (1653–1688)
РАНСЭЦУ (1654–1707)
КИКАКУ (1661–1707)
ДЗЁСО (1662–1704)
ОНИЦУРА (1661–1738)
ТИЁ (1703–1775)
КАКЭЙ (1648–1716)
СИКО (1665–1731)
БУСОН (1716–1783)
КИТО (1741–1789)
ИССА (1768–1827)
БАСЁ (1644–1694)
Вечерним вьюнком
Я в плен захвачен… Недвижно
Стою в забытьи.
В небе такая луна,
Словно дерево спилено под корень:
Белеет свежий срез.
Желтый лист плывет.
У какого берега, цикада,
Вдруг проснешься ты?
Ива склонилась и спит.
И, кажется мне, соловей на ветке –
Это ее душа.
Как свищет ветер осенний!
Тогда лишь поймете мои стихи,
Когда заночуете в поле.
И осенью хочется жить
Этой бабочке: пьет торопливо
С хризантемы росу.
О, проснись, проснись!
Стань товарищем моим,
Спящий мотылек!
С треском лопнул кувшин:
Ночью вода в нем замерзла.
Я пробудился вдруг.
Аиста гнездо на ветру.
А под ним – за пределами бури –
Вишен спокойный цвет.
Долгий день напролет
Поет – и не напоется
Жаворонок весной.
Над простором полей –
Ничем к земле не привязан –
Жаворонок звенит.
Майские льют дожди.
Что это? Лопнул на бочке обод?
Звук неясный ночной.
Чистый родник!
Вверх побежал по моей ноге
Маленький краб.
Нынче выпал ясный день.
Но откуда брызжут капли?
В небе облака клочок.
В похвалу поэту Рика
Будто в руки взял
Молнию, когда во мраке
Ты зажег свечу.
Как быстро летит луна!
На неподвижных ветках
Повисли капли дождя.
О нет, готовых
Я для тебя сравнений не найду,
Трехдневный месяц!
Неподвижно висит
Темная туча в полнеба…
Видно, молнию ждет.
О, сколько их на полях!
Но каждый цветет по-своему –
В этом высший подвиг цветка!
Жизнь свою обвил
Вкруг висячего моста
Этот дикий плющ.
Весна уходит.
Плачут птицы. Глаза у рыб
Полны слезами.
Сад и гора вдали
Дрогнули, движутся, входят
В летний раскрытый дом.
Майские дожди
Водопад похоронили –
Залили водой.
На старом поле битвы
Летние травы
Там, где исчезли герои,
Как сновиденье.
Островки… Островки…
И на сотни осколков дробится
Море летнего дня.
Тишина кругом.
Проникают в сердце скал
Голоса цикад.
Ворота Прилива.
Омывает цаплю по самую грудь
Прохладное море.
Сушатся мелкие окуньки
На ветках ивы… Какая прохлада!
Рыбачьи хижины на берегу.
Намокший, идет под дождем,
Но песни достоин и этот путник,
Не только хаги в цвету.
Расставаясь с другом
Прощальные стихи
На веере хотел я написать –
В руке сломался он.
В бухте Цуруга,

где некогда затонул колокол
Где ты, луна, теперь?
Как затонувший колокол,
Скрылась на дне морском.
Домик в уединенье.
Луна… Хризантемы… В придачу к ним
Клочок небольшого поля.
В горной деревне
Монахини рассказ
О прежней службе при дворе…
Кругом глубокий снег.
Замшелый могильный камень.
Под ним – наяву это или во сне? –
Голос шепчет молитвы.
Всё кружится стрекоза…
Никак зацепиться не может
За стебли гибкой травы.
Колокол смолк вдалеке,
Но ароматом вечерних цветов
Отзвук его плывет.
Падает с листком…
Нет, смотри! На полдороге
Светлячок вспорхнул.
Хижина рыбака.
Замешался в груду креветок
Одинокий сверчок.
Больной опустился гусь
На поле холодной ночью.
Сон одинокий в пути.
Даже дикого кабана
Закружит, унесет за собою
Этот зимний вихрь полевой!
Печального, меня
Сильнее грустью напои,
Кукушки дальний зов!
В ладоши звонко хлопнул я.
А там, где эхо прозвучало,
Бледнеет летняя луна.
В ночь полнолуния
Друг мне в подарок прислал
Рису, а я его пригласил
В гости к самой луне.
Глубокою стариной
Повеяло… Сад возле храма
Засыпан палым листом.
Так легко-легко
Выплыла – и в облаке
Задумалась луна.
Белый грибок в лесу.
Какой-то лист незнакомый
К шляпке его прилип.
Блестят росинки.
Но есть у них привкус печали,
Не позабудьте!
Верно, эта цикада
Пеньем вся изошла? –
Одна скорлупка осталась.
Опала листва.
Весь мир одноцветен.
Лишь ветер гудит.
Посадили деревья в саду.
Тихо, тихо, чтоб их ободрить,
Шепчет осенний дождь.
Чтоб холодный вихрь
Ароматом напоить, опять раскрылись
Поздней осенью цветы.
Скалы среди криптомерий!
Как заострил их зубцы
Зимний холодный ветер!
Всё засыпал снег.
Одинокая старуха
В хижине лесной.
Посадка риса
Не успела отнять руки,
Как уже ветерок весенний
Поселился в зеленом ростке.
Все волнения, всю печаль
Твоего смятенного сердца
Гибкой иве отдай.
Плотно закрыла рот
Раковина морская.
Невыносимый зной!
Кукушка вдаль летит,
А голос долго стелется
За нею по воде.
Памяти поэта Тодзюна
Погостила и ушла
Светлая луна… Остался
Стол о четырех углах.
Увидев выставленную на продажу картину
работы Кано Мотонобу
…Кисти самого Мотонобу!
Как печальна судьба хозяев твоих!
Близятся сумерки года.
Под раскрытым зонтом
Пробираюсь сквозь ветви.
Ивы в первом пуху.
С неба своих вершин
Одни лишь речные ивы
Еще проливают дождь.
Прощаясь с друзьями
Уходит земля из-под ног.
За легкий колос хватаюсь…
Разлуки миг наступил.
Прозрачный Водопад…
Упала в светлую волну
Сосновая игла.

Повисло на солнце
Облако… Вкось по нему –
Перелетные птицы.
Осеннюю мглу
Разбила и гонит прочь
Беседа друзей.
Предсмертная песня
В пути я занемог.
И всё бежит, кружит мой сон
По выжженным полям.
Прядка волос покойной матери
Если в руки ее возьму,
Растает – так слезы мой горячи! –
Осенний иней волос.
Весеннее утро.
Над каждым холмом безымянным
Прозрачная дымка.
По горной тропинке иду.
Вдруг стало мне отчего-то легко.
Фиалки в густой траве.
На горном перевале
До столицы – там, вдали, –
Остается половина неба…
Снеговые облака.
Ей только девять дней.
Но знают и поля и горы:
Весна опять пришла.
Там, где когда-то высилась

статуя Будды
Паутинки в вышине.
Снова образ Будды вижу
На подножии пустом.
Парящих жаворонков выше
Я в небе отдохнуть присел –
На самом гребне перевала.
Посещая город Нара
В день рождения Будды
Он родился на свет,
Маленький олененок.
Там, куда улетает
Крик предрассветный кукушки,
Что там? – Далекий остров.
Флейта Санэмори
Храм Сумадэра.
Слышу, флейта играет сама собой
В темной гуще деревьев.
КЁРАЙ (1651–1704)
Как же это, друзья?
Человек глядит на вишни в цвету,
А на поясе длинный меч!
На смерть младшей сестры
Увы, в руке моей,
Слабея неприметно,
Погас мой светлячок.
ИССЁ (1653–1688)
Видели всё на свете
Мои глаза – и вернулись
К вам, белые хризантемы.
РАНСЭЦУ (1654–1707)
Осенняя луна
Сосну рисует тушью
На синих небесах.
Цветок… И еще цветок…
Так распускается слива,
Так прибывает тепло.
Я в полночь посмотрел:
Переменила русло
Небесная река.
КИКАКУ (1661–1707)
Мошек легкий рой
Вверх летит – плавучий мост
Для моей мечты.
Нищий на пути!
Летом вся его одежда –
Небо и земля.
Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать… Не гони ее
Криком своим, кукушка!
Как рыбки красивы твои!
Но если бы только, старый рыбак,
Ты мог их попробовать сам!
Заплатила дань
Земному и затихла,
Как море в летний день.
ДЗЁСО (1662–1704)
И поля и горы –
Снег тихонько всё украл…
Сразу стало пусто.
С неба льется лунный свет.
Спряталась в тени кумирни
Ослепленная сова.
ОНИЦУРА (1661–1738)
Некуда воду из чана
Выплеснуть мне теперь…
Всюду поют цикады!
ТИЁ (1703–1775)
За ночь вьюнок обвился
Вкруг бадьи моего колодца…
У соседа воды возьму!
На смерть маленького сына
О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомую даль
Ты нынче забежал?
Полнолуния ночь!
Даже птицы не заперли
Двери в гнездах своих.
Роса на цветах шафрана!
Прольется на землю она
И станет простой водою…
О светлая луна!
Я шла и шла к тебе,
А ты всё далеко.
Только их крики слышны…
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.
Сливы весенний цвет
Дарит свой аромат человеку…
Тому, кто ветку сломал.
КАКЭЙ (1648–1716)
Бушует осенний вихрь!
Едва народившийся месяц
Вот-вот он сметет с небес.
СИКО (1665–1731)
О кленовые листья!
Крылья вы обжигаете
Пролетающим птицам.
БУСОН (1716–1783)
От этой ивы
Начинается сумрак вечерний.
Дорога в поле.
Вот из ящика вышли…
Разве ваши лица могла я забыть?..
Пора праздничных кукол.
Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.
Лишь вершину Фудзи
Под собой не погребли
Молодые листья.
Прохладный ветерок.
Колокола покинув,
Плывет вечерний звон.
Старый колодец в селе.
Рыба метнулась за мошкой…
Темный всплеск в глубине.
Ливень грозовой!
За траву чуть держится
Стайка воробьев.
Луна так ярко светит!
Столкнулся вдруг со мной
Слепец – и засмеялся…
«Буря началась!» –
Грабитель на дороге
Предостерег меня.
Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.
Ударил я топором
И замер… Каким ароматом
Повеяло в зимнем лесу!
К западу лунный свет
Движется. Тени цветов
Идут на восток.
Летняя ночь коротка.
Засверкали на гусенице
Капли рассветной росы.
КИТО (1741–1789)
Я встретил гонца на пути.
Весенний ветер, играя,
Раскрытым письмом шелестит.
Ливень грозовой!
Замертво упавший
Оживает конь.
Идешь по облакам,
И вдруг на горной тропке
Сквозь дождь – вишневый цвет!
ИССА (1768–1827)
Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.
Стаял зимний снег.
Озарились радостью
Даже лица звезд.
Чужих меж нами нет!
Все мы друг другу братья
Под вишнями в цвету.
Смотри-ка, соловей
Поет всё ту же песню
И пред лицом господ!
Пролетный дикий гусь!
Скажи мне, странствия свои
С каких ты начал лет?
О цикада, не плачь!
Нет любви без разлуки
Даже для звезд в небесах.
Стаяли снега –
И полна вдруг вся деревня
Шумной детворой!
Ах, не топчи траву!
Там светляки сияли
Вчера ночной порой.
Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.

Верно, в прежней жизни
Ты сестрой моей была,
Грустная кукушка…
Дерево – на сруб…
А птицы беззаботно
Гнездышко там вьют!
По дороге не ссорьтесь,
Помогайте друг другу, как братья,
Перелетные птицы!
На смерть маленького сына
Наша жизнь – росинка.
Пусть лишь капелька росы
Наша жизнь – и всё же…
О, если б осенний вихрь
Столько опавших листьев принес,
Чтобы согреть очаг!
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
В зарослях сорной травы,
Смотрите, какие прекрасные
Бабочки родились!
Я наказал ребенка,
Но привязал его к дереву там,
Где дует прохладный ветер.
Печальный мир!
Даже когда расцветают вишни…
Даже тогда…
Так я и знал наперед,
Что они красивы, эти грибы,
Убивающие людей!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *