Сериал моя прекрасная няня описание серий

«Шо делается, мамадорогая», — с фрикативным южным гэканьем удивлялась «прекрасная няня» Вика из знаменитого в двухтысячные ситкома, сюжет которого предельно прост и знаком каждому.

Вика Прутковская, провинциалка из Мариуполя, переехавшая в Бирюлево, удачно устраивается няней в богатый дом к продюсеру Максиму Шаталину (Сергей Жигунов), влюбляется в него и к концу 6 сезона удачно выходит замуж.

Не бог весть что, однако Настя Заворотнюк, сыгравшая няню, стала знаменита на всем постсоветском пространстве. Прелесть какая дурочка, доказавшая, что глупенькими могут быть не только блондинки, она полюбилась всем. За то, что изрекала глупости с детской непосредственностью, за то, что забавно хлопала пушистыми ресницами и мутила по поводу своего возраста. Кажется, ей было около тридцати трех. Причем, все пять лет, пока шел сериал.

Заворотнюк легко могла и не сыграть «Няню». На ее роль — держитесь за стул — пробовалась Жанна Фриске и куча других не менее колоритных претенденток. Но выбрали ее и не прогадали.

Именно благодаря ей сериал «пошел» в народ и «Моя прекрасная няня» стала чуть ли не первым нашим удачно купленным и перерисованным форматом.

Актеров у нас на суровой родине хвалят скупо. А если ты актер сериала — то вообще доброго слова не жди.

Об актерских качествах Заворотнюк принято молчать. Отчасти потому, что Настя так хороша собой, что это не допускает мысли о даровании. Недаром во времена «Няни» бытовала шутка. Когда она подолгу засиживалась в гримерке, обязательно находился остроумец, чтобы сказать: «Ну конечно, были бы вы такими страшненькими, как Настя Заворотнюк, тоже бы гримировались по три часа». Шутка была бородатая, но смешная, ибо абсурдная.

А вот что принято относительно «Прекрасной няни» — так это поругать главную актрису. Причем, ругали даже те, кто с удовольствием смотрел ситком дома на кухне, перемывая тарелки. Театральные критики не упускали случая припомнить «няне Вике» ее выбор. Когда-то она играла у самого Табакова, а потом — бросила его в пользу ситкома. Да и как бросила. Играла в очередной серии, потом неожиданно вспомнила: Ой, у меня вечером спектакль. Понятное дело, спектакль сорвала. Отправила объяснительную по факсу. А когда пошла к Табакову с повинной, он ее не принял. Рассердился, сказал: «да у меня актеры с температурой сорок играют».

«Так она осталась няней из Бирюлева», — констатируют критики с вздохом, имея в виду очевидное: какой глупый выбор. Когда бы еще невеликой актрисе предложили бы сцену в театре Табакова, которую она так неразумно и легкомысленно променяла на ситком.

А ведь — как показывают эти пятнадцать лет — выбор был не такой уж и неразумный. Да и актриса Настя — совсем неплохая. Все-таки Табаков с феноменальным чутьем на таланты, бездарностей у себя не привечал.

Важно говорить человеку заслуженное при жизни. И мы говорим сейчас совершенно искренне. Заворотнюк — классная. Та же «Прекрасная няня» показала: у Насти есть точность игры. Ей хорошо даются комедийные роли. Не грубое комедиклабовское комикование, а тонкая нюансировка. Думается, она была бы звездой в советское время. По крайней мере, ее легко представить в «Кабачке 13 стульев», в комедиях вроде «Иван Васильевич меняет профессию», в ролях сродни тех, что играла Наталья Селезнева. Да и на сцене театра Сатиры и в оперетте она смотрелась бы неплохо. А еще — в отличие от большинства актрис своего поколения, Заворотнюк — не унылая. Ее поколение актрис особой жизнерадостностью не отличается. А вот Настя — обладает такой витальностью, от которой, как сказал однажды Пуаро, правда, по поводу другой героини, «болят зубы».

Почему после «Прекрасной няни» у нее не было других отличных ролей — нужно спросить у ее продюсеров. Как бы ни бил себя кулаком в грудь Сергей Жигунов, заявляя, что он, он и именно он раскрутил Настю до состояния звезды — это не так. Фильм «Код Апокалипсиса» провалился. Дурацкой была идея заставить ее звездить, делать из нее русскую Лару Крофт. Да и вообще сама по себе задача продюсера переломить образ няни из Бирюлева — непонятна. Ведь стыдиться этой роли нечего.

Сделала ли она ошибку, променяв свое время Табакова на «Няню»?

Так сложилось время, что фронтменами нашего искусства стали ученики Олега Павловича. Миронов, Безруков, Машков… Коммерчески успешные, талантливые. Но если в других школах мы видели много талантливых девушек, то в Табаковской карусели дамы особенно не солировали. Кроме одной. «Няни Вики», конечно.

Уйдя от Табакова, она и по сей день остается табаковской актрисой. А роль в сериале, которому сегодня стукнуло пятнадцать лет — оказалась не такой уж маленькой, особенно, учитывая обстоятельства жизни.

Чем дальше продолжается вся эта история с Заворотнюк, тем очевиднее, насколько человек мужественно и достойно несет свою судьбу. Быть няней непросто. Прекрасная няня и в беде остается няней, чьи дети не должны знать о ее проблеме.

Что ещё остаётся добавить. Только одно. Няня Вика, мы любим тебя. Пожалуйста, возвращайся.

Список серий сериала «Моя прекрасная няня»

Ниже представлен список эпизодов сериала «Моя прекрасная няня»

Сезон 1

001. Новая работа
002. Первое свидание
003. Маленький курильщик
004. Свадьба
005. Личные дела
006. Моя прекрасная няня
007. Топ модели
008. Женитьба водителя
009. Бабушкин песец
010. Лучший дворецкий
011. Буря в ясный день
012. Выбор Виктории
013. Семейный водопровод
014. Миндалины
015. Ода Николаю Баскова
016. Рождение звезды
017. Шоу продолжается
018. Меркантильная Вика
019. Физкульт-привет
020. Девочки-припевочки
021. Совет да любовь
022. Снова в школу
023. Няня в законе
024. Выгодное дело
025. Новая старая звезда

Сезон 2

026. Старые добрые времена
027. Воображаемая подруга
028. У меня есть секрет
029. Карточный король
030. Если друг оказался вдруг
031. Завещание
032. Высокая драматургия
033. Винный погребок
034. Вспышка сверхновой
035. Цирк да и только
036. Правая рука
037. Проект века
038. На волосок от бритья
039. Нападение на Вику
040. Неравный брак
041. Няня в розыске
042. Поцелуй, всего лишь поцелуй
043. Новогоднее представление
044. Пробка
045. Постельное знакомство

Сезон 3

046. Что наша жизнь — игра
047. Примерные
048. Друг по переписке
049. Фальшивый бриллиант
050. Квартирный вопрос
051. Шопоголик
052. Кольцо властелина
053. Дважды два
054. Приезд генерала
055. Бандитский поцелуй
056. Главное, чтобы костюмчик сидел
057. Бабули
058. Побег Виктории
059. Питерский брат
060. Слово не воробей
061. Шерше ля Фам
062. Женский день
063. Сон в ногу
064. Кризис среднего возраста
065. Хоккей
066. Фемида ля комедия
067. Похитители младенцев
068. Галкин бойфренд

Сезон 4

069. Неоконченный роман
070. Спасение рядового Дениса
071. Отцы и дети
072. Звездная пурга
073. Райское наслаждение
074. Мама дорогая
075. И ты брат
076. Пансионат
077. Переезд Любови
078. Веселый вдовец
079. Пятое колесо
080. Откройте налоговая
081. Чистый Голливуд
082. Двигатель прогресса
083. Одноклассница
084. Уж в музы невтерпеж
085. Шаловливые ручонки
086. Женский роман
087. Повелитель тьмы
088. Новые робинзоны

Сезон 5

089. Татуировка
090. Ах сердце
091. А по утру они проснулись
092. Дочки-матери
093. Бедная Вика
094. Принц серебряный
095. Все ку-ку
096. Лолита
097. Мечта поэта
098. Так говорил Степа
099. Белые ночи, черные дни
100. Погода в доме
101. Одна фальшивая родинка
102. Призрак отца няни
103. Любовь и супчик
104. Предложение

Сезон 6

105. Просто друг
106. Браслет
107. Быть или не быть
108. Притворяшки
109. Не бери чужого
110. Гоблины
111. Фиктивная жена
112. Идеальная пара
113. Попался на пленку
114. Маскарадный фарс
115. Восьмое чудо света
116. Король ремейков
117. Дорогие подарки
118. Ангел во плоти
119. Перемена мест
120. Левый ребенок
121. Опасная блондинка
122. Работа для Маши
123. Молчи, ничего не говори
124. Ничего себе подарочек
125. Эра милосердия
126. Штамп в паспорте
127. Новое предложение
128. Светская жизнь
129. Рэпер поневоле
130. Встреча выпускников
131. Мальчишник
132. Едем в ЗАГС
133. Долгожданная свадьба

Сезон 7 (2008)

134. Папин переезд
135. Дом, милый дом
136. Куда пойти учиться ?
137. Прошу тишины
138. Розы и шипы
139. Счастливо оставаться
140. Виолончель
141. Жена или няня
142. Секретное оружие
143. Лиха беда начало
144. Финансы поют романсы
145. Ученье —- свет
146. Кушать подано !
147. Друг на полмиллиона
148. Картинная галерея
149. Утечка информации
150. Брюнетка за рулём
151. Страстные выходные
152. История про собаку
153. Генеалогическое древо
154. Шпионские игры
155. Близнецы
156. Модный писатель
157. Подвиг Прутковского
158. Презентация
159. Код апогея
160. Девятый уровень любви
161. Это всё цветочки
162. Второй медовый месяц
163. Дела музейные
164. Во сне и наяву
165. Польза от друзей
166. Доброе сердце
167. Королева фитнеса
168. Галино горе
169. Непослушный малыш
170. Продюсеры
171. Милый, я беременна
172. Откуда дети берутся
173. Люби и саночки возить

Ссылки

  • Описание серий на официальном сайте сериала

16 декабря 2019Литература

Как звали станционного смотрителя? А няню Татьяны Лариной? А село было Горюхино или Горохино? Рассказываем, почему в изданиях великого поэта встречаются на первый взгляд необъяснимые разночтения

Автор Алина Бодрова

Мало у кого возникает подозрение, что в изданиях Пушкина могут быть неточности, неочевидные решения или даже прямые ошибки. Между тем текстологических мифов вокруг Пушкина, может быть, даже больше, чем биографи­ческих легенд. Но рождаются они не от того, что у изданий Пушкина были невнимательные или непрофессиональные комментаторы (как раз наоборот, Пушкину с исследователями-текстологами очень повезло!), а во многом потому, что так устроена публикационная жизнь литературного произведения. От первых набросков к последнему прижизненному изданию текст проходит множество этапов — ведь автор меняет сюжетные решения, героев или отдельные слова. Какой из вариантов более «правильный», более «автор­ский», более «подлинный»? На эти вопросы могут быть разные ответы, и потому так важна роль комментатора-текстолога, который определяет, какого Пушкина мы читаем и будем читать. Со временем какие-то решения могут пересматриваться или отвергаться. Прижизненные издания Пушкина и его тексты, издававшиеся во второй половине XIX века, могут разительно отличаться от того Пушкина, к которому привыкли мы.

Как звали станционного смотрителя?

Мстислав Добужинский. Иллюстрация к повести Александра Пушкина «Станционный смотритель». 1905 год © Мстислав Добужинский / Издательство «Советский художник»

Современный читатель знает пушкинского станционного смотрителя, увековеченного даже персональным музеем, как Самсона Вырина, а его блудную дочь — как Авдотью Самсоновну. Если открыть издания «Повестей Белкина», вышедшие еще при жизни Пушкина, в 1831 и в 1834 году, можно сильно удивиться: в последнем издании, на страницах 99 и 110, герой именуется Симеоном, а героиня — Авдотьей Симеоновной. При этом в первой публикации имя старого смотрителя — Симеон (страница 109), зато его дочь — Авдотья Самсоновна (страницы 124–125).

Очевидная несогласованность имен отца и дочери, произошедшая из-за ошибки наборщика или неразборчивости пушкинского почерка (спутаны «а» и «и», «с» и «е», действительно похожие при беглом письме), не укрылась ни от первого издателя «Повестей покойного Ивана Петровича Белкина» Петра Плетнева, ни от готовивших издание 1834 года. Но решили они эту проблему противоположными способами. В издании 1831 года в списке опечаток указано, что вместо «Симеон» следует читать «Самсон», а в издании 1834 года, наоборот, имя отца было исправлено по отчеству дочери — и смотритель стал Симеоном Выриным.

Перед позднейшими пушкинскими издателями стоял и продолжает стоять тот же выбор: предпочесть первое издание, которым Пушкин занимался вполне внимательно (там Самсон и Самсоновна), или же второе (там Симеон и Симеоновна) как последнее авторское. Начиная с Большого академического издания 1937–1959 годов последовательно выбирается первопечатный вариант, с Самсоном, а вот с 1880-х по 1930-е годы побеждала противоположная точка зрения. Поэтому, например, в романе Владимира Набокова «Дар» упоминается «похожий на Симеона Вырина смотритель» — в точном соответствии с тем решением, которое было в доступных Набокову изданиях Пушкина.

Но как же хотел назвать своего смотрителя сам Пушкин? Изучавший рукопись «Станционного смотрителя» Сергей Бонди был уверен, что у Пушкина написа­но «Самсон» и «Самсоновна», а значит, вариант первого издания с учетом исправленной опечатки более авторитетный, чем «Симеон» последней (а потому традиционно предпочитаемой) прижизненной публикации.

А как звали няню Татьяны Лариной?

Елена Самокиш-Судковская. Иллюстрация к поэме Александра Пушкина «Евгений Онегин». 1916 год Аукционный дом «Антиквариум»

Непоследовательность в выборе имен персонажей — не редкость в густона­селенных произведениях с долгой творческой историей. Чтобы не запутывать читателей, редакторы или текстологи часто берут на себя неблагодарную обязанность исправлять забывчивого и невнимательного автора, который в одном месте дал герою, скажем, одно отчество, а в другом — другое. Только совсем не всегда очевидно, в какую сторону исправлять, какой из нескольких вариантов, рассматривавшихся автором, в большей степени отражает его подлинный замысел.

История с именем, а вернее отчеством, няни Татьяны Лариной — еще один пример такой неоднозначности: в свое время на это обратил внимание филолог Максим Шапир. Отчество няни упоминается в романе один раз, в драмати­ческой сцене с письмом Татьяны в третьей главе. «Уж ей Филипьевна седая / Приносит на подносе чай», — читаем мы в современных изданиях «Евгения Онегина». Но этот вариант отчества — не первый и не единственный: в руко­писных редакциях няня звалась Фадеевной, а общепринятое теперь отчество Пушкин дал ей в отдельном издании третьей главы (роман в стихах — как сериал — сначала выходил по главам), а затем в первом полном издании «Онегина» (1833). При этом во втором и последнем прижизненном издании «Евгения Онегина» (1837) Пушкин снова изменил отчество старушки-няни, и она стала Филатьевной (страница 98).

Исследователи долго и пока безуспешно спорят о том, насколько внимательно Пушкин в преддуэльных обстоятельствах конца 1836 года мог заниматься последним изданием «Онегина», но, как бы то ни было, сложно считать такую замену невыправ­ленной опечаткой. А если так, то мы — по воле редакторов — знаем няню Татьяны под ее неокончательным, «промежуточным» отчеством.

Откуда вырос «прибрежный тростник»?

Первая публикация стихотворения Александра Пушкина «Аквилон» в первом номере газеты «Литературные прибавления к «Русскому инвалиду»» за 1837 год Российская Национальная Библиотека

Зачем ты, грозный аквилон,
Тростник болотный долу клонишь?
Зачем на дальний небосклон
Ты облачко столь гневно гонишь?

Недавно черных туч грядой
Свод неба глухо облекался,
Недавно дуб над высотой
В красе надменной величался…

Но ты поднялся, ты взыграл,
Ты прошумел грозой и славой —
И бурны тучи разогнал,
И дуб низвергнул величавый.

Пускай же солнца ясный лик
Отныне радостью блистает,
И облачком зефир играет,
И тихо зыблется тростник.

Не вполне хрестоматийное стихотворение «Аквилон» на вечный басенный сюжет о соревновании надменного дуба и гибкого тростника примечательно в том числе и тем, что это был последний стихотворный текст, напечатанный при жизни Пушкина. Он появился в первом номере газеты «Литера­турные прибавления к «Русскому инвалиду»» в 1837 году, когда ее редактором стал молодой журналист Андрей Краевский — в будущем всесильный издатель «Отечест­венных записок» и газеты «Голос». Уже в первом номере новый редактор хотел обозначить свою реформаторскую и прогрессистскую журналистскую установку, что выразилось не только в подборе материалов, но и в изменении оформления газеты, которая была напечатана «в четыре столбца на листе огромного, еще не виданного у нас формата», по примеру английских газет. По сравнению с газетами 1820-х — начала 1830-х годов, размером напоминавшими большефор­мат­ные книги, обновленные «Прибавле­ния», близкие по формату к современным газетам, действительно должны были казаться огромными. «Какова простыня!» — так, по воспоминанию современника, отозвался о «Прибавлениях» Пушкин, развернув первый номер.

Этот непривычно большой формат сразу вызвал нарекания подписчиков — газету было неудобно как читать, так и брошюро­вать, и Краевский был вынужден вернуться к более привычному газетному размеру. В середине января 1837 года первый номер тоже был перепечатан в уменьшенном, стандартном формате (для комплекта), и таким образом возникла еще одна, «распоследняя» пушкинская публикация. Самый первый, большеформатный номер «Литературных прибавлений» сохранился гораздо хуже, чем его комплектная перепечатка можно посмотреть оба варианта., а потому история с двумя «последними публикациями» Пушкина обнаружилась лишь в недавнее время.

Но и это еще не все приключения «Аквилона». В обоих вариантах «Литератур­ных прибавлений», беловом автографе и прижизненной копии, начальные строки стихотворения читаются одинаково: «Зачем ты, грозный аквилон, / Тростник болотный долу клонишь?» Другие источники текста комментаторам не известны — казалось бы, откуда взяться разночтениям? Тем не менее в Большом академическом издании Пушкина, готовившемся к столетию со дня гибели поэта (1937) виднейшими советскими текстологами, мы читаем: «Зачем ты, грозный аквилон, / Тростник прибреж­ный долу клонишь?» Авторитет академического собрания сочинений был столь велик, что последующие массовые и даже научные издания печатали тексты по нему, не сверяясь ни с прижизненными публикациями, ни тем более с рукописями. Так «тростник прибрежный» укоренился в издательской традиции без всякого на то основания. Только в 2008 году на эту странную несообразность обратил внимание пушкинист Алексей Балакин. В новом академическом издании «Аквилон» наконец напечатан как при Пушкине.

Чем дышали петербургские театралы?

Зрительный зал Михайловского театра. Середина XIX века Санкт-Петербургский государственный академический театр оперы и балета им. Мусоргского — Михайловский театр

Хрестоматийные онегинские строки о нравах петербургских театралов современные читатели помнят так:

Онегин полетел к театру,
Где каждый, вольностью дыша,
Готов охлопать entrechat,
Обшикать Федру, Клеопатру,
Моину вызвать (для того,
Чтоб только слышали его).

Этот дух театральной «вольности», трактуемой прежде всего в политическом смысле (ср. оду «Вольность»), подчерки­вается как в специальных работах на тему «Пушкин и театр», так и в комментариях к роману в стихах — напри­мер, в известном комментарии Юрия Лотмана, где в пара­ллель пушкинскому тексту приведены слова декабриста Кондратия Рылеева, будто бы сказанные им на Сенатской площади 14 декабря 1825 года: «Мы дышим свободою».

Акцентируя вольнолюбивое звучание этих строк, Лотман также указывал на то, что в прижизнен­ных изданиях этот фрагмент подвергся цензурной замене: вместо сомнительной с точки зрения царской цензуры «вольности» появилась «критика». Действи­тельно, во всех прижизнен­ных публикациях первой главы, которых в течение 1825–1837 годов было четыре  Два отдельных издания первой главы — в 1825 и 1829 годах — и два полных издания «Евгения Онегина» 1833 и 1837 годов., этот стих читался одина­ково и не так, как в нынешних изданиях: «Где каждый, критикой дыша». Однако точно так же — с «критикой», а не с «воль­нос­тью» — он читался и в рукописной копии первой главы. Ее, по всей видимости, в Михайлов­ском осенью 1824 года изготовил для будущего издания Лев Пушкин при участии старшего брата. Цензурная рукопись первой главы не сохранилась, но из доку­ментов Петербургского цензурного комитета и косвенных свидетельств можно заключить, что никаких цензурных претензий первая глава «Онегина» не встретила. Пушкин и сочувствующие ему петербургские друзья заранее заручились поддержкой министра народного просвещения и главы цензурного ведомства адмирала Александра Шишкова.

Откуда же взялась «вольность» и версия о цензурной замене? Вариант с «воль­ностью» встречается только в черновике, набросанном Пушкиным в 1823 году в Одессе. В первом беловом автографе первой главы, тоже одесском (на облож­ке рукой Пушкина выставлена дата: «Одесса MDCCCXXIII То есть 1823 год.»), «вольностью» зачеркну­то и заменено на «критикой». Эта замена и была интерпрети­рована текстологами 1930-х годов  И Борисом Томашевским, готовившим «Онегина» для большинства крупных изданий 1930-х годов, и Григорием Винокуром в издании Academia 1935 года. как цензурная — учитывая политический ореол слова «вольность» и возможные ассоциации обобщенного образа дерзкого вольнолюбца с приятелем Пушкина Павлом Катениным, высланным из Петербурга в 1822 году из-за театрального скандала. Начиная с 1930-х годов во всех изданиях — по воле текстологов — «вольность» заменила «критику».

Прямых аргументов в пользу вынужденности этой поправки у нас нет: беловой автограф не мог предназначаться для цензорского чтения (в 1823 году Пушкин и не помышлял об издании «Онегина»), Пушкин еще не раз возвращался к тексту, дорабатывал его и мог изменить эту строку. Наконец, для публика­ции первой главы «Онегина» цензурные условия были крайне благоприятные, да и впоследствии у Пушкина было несколько возможностей вернуться к прежнему рукописному чтению, чего он, однако, не сделал.

Село Горюхино или Горохино?

Виньетка «Птица» на зачеркнутом заглавии «История села Горюхина». Октябрь-ноябрь 1830 года Автограф Александра Пушкина © Издательство «Аврора»

В 1867 году в статье, позже получившей заглавие «Нечто о Пушкине, главном сокровище нашей литературы», известный критик Николай Страхов особенно выделял пушкинскую способность к «добродушной пародии», в которой «сквозь насмешки… сквозит истина дела». Образцом такой пародии Страхов называл «Летопись села Горохина». «Для наших историков, — писал Страхов, — «Летопись села Горохина» должна служить постоянным указанием на то, к чему они должны направлять все усилия при изображении далекой старины, людей и нравов». Ссылки на загадочную «Летопись села Горохина» мы найдем в статьях Белинского, Некрасова, Достоевского, в речи Тургенева на открытии памятника Пушкину в 1880 году, но в совре­менных собраниях сочинений Пушкина мы такого произве­дения не обнаружим.

Нынешние читатели знают это незакончен­ное, но замечательно остроумное прозаи­ческое сочинение, написанное вместе с «Повестями Белкина» болдинской осенью 1830 года, под заглавием «История села Горюхина» (оно было вписано, а затем замарано рукою Пушкина на отдельном обложечном листе). Однако при первой публикации, осуществленной уже после смерти автора, оно было названо редакто­рами «Современника» (1837) и затем посмертного собрания сочинений Пушкина (1841) «Летописью села Горохина» — без опоры на рукопись. Кроме того, само название села было прочитано как «Горохино» — и в таком виде публиковалось вплоть до 1910 года.

Пересмотрел устоявшееся чтение Семен Венгеров, редактор крупнейшего дореволюционного собрания сочинений Пушкина. Обратившись к рукописи, он не только разглядел написание «Горюхино» в зачеркнутом заглавии, но и подсчитал, в каком количестве случаев в самом тексте Пушкин написал именно «Горюхино». Их оказалось около 30, в то время как другое написание — «Горохино» — встречается единично (3 раза по подсчетам Венгерова, 5 раз по подсчетам современных текстологов). Существенно, однако, что вопреки уверенности Венгерова в том, что Пушкин хотел назвать сельцо только и исключительно Горюхиным, рукопись все же отражает колебания автора между пародийно-патриархальным Горохином (с ассоциативными отсылками к сказочному Царю Гороху) и характерис­тическим «Горюхином», предвос­хищающим некрасовские деревеньки: «Горелово, Неелово — / Неурожайка тож».

микрорубрики Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года Архив

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *