Рассказы о теще

Эта история была найдена на одном форуме для мужчин.

«О тещах я был наслышан еще до знакомства со своей будущей женой. Поэтому, когда решил жениться, был готов к стихийному бедствию в лице тещи.

Таким образом, пока у нас не было ребенка, я старался держаться подальше от тещи. Пытался всеми способами избежать частых встреч с ней.

Потом у нас родился малыш, и мы с супругой убедили всех в том, что хотим заниматься воспитанием сами, без помощи бабушек. Естественно все проблемы также берем на себя. Моей маме это решение совсем не понравилось, но мне удалось ее убедить. Как к этому отнесется теща, мне было наплевать.

На протяжении некоторого времени у нас все отлично получалось, супруга работала на пол ставки, а у меня была работа на дому. Но произошла непредвиденная ситуация: мою жену срочно отправляли в командировку. Другие кандидатуры начальство даже не рассматривало. Но ребенок заболел. А у меня был срочный заказ по одному важному проекту.

— Прости, — начала разговор супруга, — ты можешь обижаться, но мне придется попросить свою маму о помощи. Пусть побудет с ребенком пока я в командировке.

Мне хотелось вступить в спор с ней, но я вспомнил о своей работе, и ничего не оставалось, кроме как поддержать ее решение.

Через несколько часов после ухода супруги, в квартире раздался звонок, теща приехала. Я был приятно удивлен, что она не стала открывать дверь своими ключами, которые остались у нее от умершего дедушки жены.

Я открыл дверь, и сразу ушел работать. Ребенок уже наигрался и крепко уснул. Мать жены была на кухне, заглянула в холодильник и притихла.

Я пошел на кухню, чтобы налить чего-нибудь выпить, и увидел тещу, строчащую что-то на ноутбуке. Подумал, что просто общается в фейсбуке.

— Не желаешь выпить пивка? — вдруг сказала она, продолжая смотреть в ноутбук. — Я купила свежее.

Я был крайне удивлен. Мне казалось, что все тещи не терпят, когда зятья употребляют алкогольные напитки. И вдруг такое предложение!

Мне пришлось отказаться, сказав что хочу выпить кофе. Она ответила, что тоже не прочь выпить кофе. И, если я не против, то нальет и мне и себе.

Я снова сел за компьютер, хотел немного поработать, пока мелкий спал.Впереди была целая ночь, вдруг у ребенка начнется жар. Теща сделала кофе и несколько бутербродов и занесла мне в комнату. Я очень хотел есть, и был ей очень признателен.

Внезапно, она посмотрела на мой компьютер, и сказала:

— Прости, что лезу не в свое дело. Но здесь лучше воспользоваться вот таким программным обеспечением.

Затем дала парочку очень полезных советов. Я прислушался, и дела пошли намного быстрее.

— Я представить не мог, что вы знаете о таких программах!

— А ты совсем не интересовался, кем я работаю? — спросила она.

В это момент мне стало очень стыдно. Ведь супруга не раз рассказывала о том, что теща занимается тем же, чем и я. А я совсем ее не слушал, так сильно был убежден, что все тещи вредные и глупые.

Когда мы разговорились с моей тещей, стало ясно, что она прекрасная женщина! У нее отсутствуют глупые, бабские предрассудки.

За то время, что она жила у нас, я с ее помощью закончил работу. А когда сын пошел на поправку, и стал хорошо спать — мы выпивали немного пива и много разговаривали.

После того случая, я стал с большим интересом общаться со своей тещей, и могу смело назвать ее лучшим другом.”

ТЁЩА.
Перед конечной остановкой поезда, в купе остались двое пожилых женщин. Одна рыжеволосая, курносая, с многочисленными веснушками на круглом, курносом лице, другая худощавая, с большим носом, тонкими губами и водянистыми, навыкате, глазами на смуглом лице, отдававшим желтизной. Жёские, тёмные волосы коротко подстрижены, но грубый волос не укладывался в нужную форму, торчал ежистым настилом.
Почти приехали, Валентина Ивановна,- облегчённо вздохнула рыжеволосая соседка, всматриваясь в мелькающие , привокзальные постройки,
«Кто нас будет встречать?»
«Меня обещала встретить дочь с скороспелым мужем!»
«Что так не лестно о зяте?»
«От безисходности моя Ирма за него вышла. Обстоятельства заставили, Лия Николаевна. Вот продукты дочери везу, голодает она, а ей кушать хорошо надо. Беременна она!»
«Бывает,- посочувствовала Лия Николаевна,- только сейчас, вроде, с продуктами не плохо, от чего голодает?»
«Мужик непутёвый попался, плохо зарабатывает!»
«Бывает,- опять протянула рыжеволосая,- скороспелый брак, значит, вынужденный, бывает!»
«А Вас кто встречает?»
«Никто, одна я, как перст на белом свете. «Чёрной вдовой», прозвали. Примета на лбу, видишь?,-
— Лия Николаевна приблизила покатый лоб к водянистым глазам соседки по купе,
-С самой верхушки середины лба острый клин волосяного покрова начинается. Клин на лбу — вдовий знак!»
«Такого не слышала!».
«Знаков судьбы много всех не упомнишь, не запомнишь, пока не сбудутся»
«Ох,-
— тяжело выдохнула соседка,-
— заберу дочь к себе, дома родит, воспитаем!»
«Выходит, Ирмочка Ваша подкидыша муженьку приподносит!»,-засмеялась Лия Николаевна. Вспыхнувший румянец покрыл желтизну щёк попутчицы. На смуглом лице выступила испарина.
«Чего ты выдумала. С первого раза ребёнок получился!»
«Бывает!»,-
Задорно согласилась Лия Николаевна.
Поезд остановился.. Шум вокзальной суеты ворвался через открытые, проводником, двери вагона.
В окно заглянуло улыбчивое лицо мужчины и продолговатое, бледное лицо молодой женщины.
«Мои,- удовлетворённо гыкнула Валентина Ивановна,-
Дочь совсем худая. Извёл, мерзавец!»
В купе быстро вошёл плотный, добродушный мужчина с чисто русской, открытой улыбкой.
Валентину Ивановну, словно,
Подменили. Она расцеловала зятя в обе щёки, потом ,
Со слезами на глазах, запричитала, обнимая дочь:
«Господи, до чего же ты исхудала! Не зря я еду привезла! Все эти сумки с продуктами!»
Она бросила быстрый взгляд на Лию Николаевну, подчёркивая несчастье своей дочери.
«Зачем Вы столько везли? У нас всё есть!»,-
— взмахнул руками зять, выгребая с полок ношу Тёщи.
Егор!»,-
Удивлённо воскликнула Лия Николаевна,-
Так это твоя тёща, сосед!»
Знакомство в поездах, не редко, вызывает исповедь излияния жизненных неудач к временному спутнику, который выйдет на своей остановке и забудет про выложенные ему откровения, ибо, обычно, люди больше не встречаются, а на душе облегчение. Произошло исключение из правил! Исповедь Валентины Ивановны слушала соседка зятя. Бывает же такое!
У Валентины Ивановны отвисла челюсть. Водянистые глаза потемнели от неожиданности.
Она рассчитывала пустить слух о неудачном замужестве дочери и плохом, непригодном для семьи зяте, надеясь, в маленьком городке, как в деревне, сплетня обойдёт каждый дом, развод дочери будет оправдан, а тут такое, не предусмотренное, обстоятельство! Лия Николаевна весело кашлянула. Эпизод позабавил её. Егор радушно приобнял соседку.
«Привет, тётя Лия! Я и вам помогу выгрузиться!»
Быстро и ловко парень вынес поклажу обеих спутниц на перрон, погрузил в машину, предложил место и соседке. По дороге, он шутил, переговаривался о новостях с Лией Николаевной. Мать и дочь ехали молча.
Егор делал вид, что не придаёт значения холодной отчуждённости тёщи, остановил машину у калитки своего дома. Настороженным взглядом проводил, демонстративно, вышедшую тёщу, помог соседке донести багаж, и, только тогда, занёс многочисленную поклажу Валентины Ивановны. Тёща фыркнула, как рассерженная кошка:
«Лучше бы я сама внесла вещи! С таким зятем и продукты, поди, испортились!»
«Зачем Вы их везли, у нас всё есть!»
«Не вешай лапшу на уши! Голодуете вы тут!»
«Что за чушь? Скажи, Ирмушка!»
«Мамочка права! Спасибо ей, я так соскучилась по вкусненькому!»
Егор так и сел на рядом стоящий стул.
С приездом тёщи, жизнь молодых пошла на перекосяк.
Тёще в зяте не правилось всё, как ходит, как говорит, как сидит, как общается с женой и людьми, как неразворотлив в домашних делах, как мало получает, как нерасторопен, как ест, как спит. Придиралась к слову, к поступкам, к высказываниям, к тону голоса, к мимолётно брошенным словам. Казалось, она занята только тем, что выискивает причину к чему бы придраться.
Ирма не отходила от матери, во всём ей потакала, обсуждала с ней поступки мужа, жаловалась на его малую зарплату. Ирма, натужно, выпячивала перед соседями, округлившийся животик, старалась вызвать к себе жалость. Когда мух уходил на работу, они с матерью шли в магазин. Ирма хватала из рук матери, таскала тяжёлые сумки, из магазина, что нагружала мать. Соседи шептались, то ли муж не жалеет жену, то ли жена беременность сбросить хочет. Из-за этой паказухи, постоянно, Егор ссорился с женой. Валентина Ивановна специально, выбирала время для покупок, когда Егор уходил на работу. Встречным и соседям сетовала на жестокого зятя, мол, беременной жене приходится таскать продукты, а у мужа машина в гараже, а он «ухом не ведёт! Несчастной дочери так не повезло с мужем»
Взбешенный таким поведением тёщи, Егор взрывался, но не обдавал тёщу матом, а только пытался убедить её и жену не делать этого, не таскать тяжести. Лия Николаевна пристально наблюдала за соседями. Егора ей было от души жаль.
«На двух работах, сутками работает, по дому, как семейный раб, всё исполняет, сколько не угождает, всё не хорош!, —
не раз говорила она знакомым,-
-хаять мужика напрасно, видно, почву для развода готовят!»
С соседями, по улице, Валентина Ивановна была очень дружелюбна, приветлива. Особенно, часто старалась общаться с Лией Николаевной.
Говорили о погоде, о церкви, но, каждый раз Валентина Ивановна переводила разговор переводился на семейную жизнь несчастной дочери.
«Что ты за имя такое немецкое для дочери придумала? Язык вывернешь, пока скажешь!»
«Имя, как имя, иностранное. Не люблю я бытовуху, Маша, Даша, Оля, Поля и прочие старообрядье, нафталином пахнет!»
«Бывает!»,-
Уступила соседка. Они сели на лавочку у калитки. Валентина Ивановна достала дамские брюки и цветную кофточку. В водянистых глазах зрачки забегали, как маятник.
«Примерь, Лия, подойдёт, дарю!»
«Что ты,-
Всплеснула руками соседка,-
дорогое небось!»
«Пустяки! Ирме велико, да беременна она. Тебе, думаю, в самый раз!»
Лия Николаевна погладила шелковистую, приятно-бархатистую ткань. Искушение победило неприязнь. Такую обновку ей не купить. И, хотя она понимала, для чего соседка подкупает подарком, не устояла, взяла. Разговор сразу оживился. Лия Николаевна внимательно слушала, скорбные и горькие жалобы Валентины Ивановны на зятя. Добродушный, открытый душой, приветливый, наивный Егор, каким его знали с детства соседи, превращался в жестокого, бездушного деспота-тирана, эгоиста, скрягу, а Ирма в не счастливую, затравленную, загубленную женщину.
«А какой у Ирмушки жених был!,-
Сокрушалась тёща,-
-не чета этому нищему интеллигенту!»
«Что ж не женились то?»
«Лучшая подруга отбила!»
«Бывает!»
Однако, про себя, соседка подумала:
«Видно, понял парень, что за птицы мать с дочерью!», вслух заступилась за соседа:
«Егор всё у вас по дому делает, ещё сутками дежурит, около Ирмы, постоянно, крутится, с душевной чистотой, трепетно к ней относится, услужливый такой!»
«У нас в доме матриархат! Не спорю, безотказный, но не мужчина, а безвольный Лох-неудачник, подкаблучник! Я таких не люблю!»
«Зато дочь твоя его любит!»
«Не любит. От безисходности за него вышла! Развестись им надо»
«У них же ребёнок будет!»
«Потому и терпим. Сам он её никогда не бросит. Как Ирма решит, так и будет. Обещал Егор имущество на Ирму с ребёнком переписать. Это мужской поступок. Посмотрим, стоит ли уважать его и жить с ним!»
«А он с чем останется?»
«Ребёнка завёл, обеспечить должен!» Неловкое недоумение Лии Николаевны, Валентина Ивановна попыталась затмить действенным способом, перевела внимание на своё подношение.
Довольно дорогой подарок, не обноски, приятно щекотал душу, сама бы Лия Николаевна подобное не купила, средства не позволяют. И, хотя она поняла, зачем подкупают её, начала благодарить соседку.
Валентина Ивановна усмехнулась краем губ, до чего же взятки действенны! Внутреннее удовлетворение отразилось на её неказистом,. смуглом лице широкой, располагающей улыбкой. Она доверительно положила свою ладонь на руку Лии Николаевны. Холодная, скользкая, липкая кожа неприятно поразила собеседницу.
«Господи, кожа, как у змеи! Ладно, бывает !»
Подарок затмил неприязнь.
«Давай я тебе погадаю!»
В хрипловатом голосе Валентины Ивановны чувствовалась полная, господствующая нотка. Лия Николаевна замешкалась. Ей не хотелось обидеть соседку, но и о магии гадания она слышала много плохого.
«Да гадать-то мне не о чем. Живу на пенсии, как по расписанию. Дом, хозяйство, кровать на отдых, снова дом , потом опять хозяйство, сон. И
так изо дня в день! Ни мужа, ни детей!»
«Старая дева что ли?»
«Типа того. Любила, ждала, а его убили. Войны официально нет, а ребята гибнут при разных конфликтах за рубежом уже не одно десятилетие. В Отечественную войну, за Родину погибали, а сейчас, я лично, и не пойму, почему на чужой земле гибнут. Сколько невест без мужей осталось, сколько матерей без сыновей, — никто не считает!»
«Боевой долг, значит, выполнил!»
«Вот и я тогда, по молодости, от горя, потрясения, и отчаяния военкому выпалила. Какой долг у моего жениха был? Ни работы, ни жилья, ни учиться, ни лечиться…. Военком тут так на меня поднялся, мол,
за такие слова я тебя знаешь куда упеку?.. Кто ты ему? Ни жена, ни родственница, а полюбовница, до армейская. Таких вас пруд пруди! …. Я от страха онемела, дара речи лишилась. Замолчала, ушла в себя. С тех пор и одна. Никто не мил, не могу его забыть!»
Валентина Ивановна косо глянула на соседку. В её бегающих зрачках вспыхивали и гасли мелкие искорки.
«Есть у тебя на примете любой старичок? Могу
приворот сделать!»
Лия Николаевна отшатнулась, вскочила.
«Ты колдунья, что ли?»
Подарок упал с её колен на землю, она подняла его и положила на колени Валентине Ивановне.
«Я подумала, прикинула, маловат мне костюмчик, возьми обратно!»
При последних словах, соседка непроизвольно дёрнулась, водянистые глаза потускнели. На миг обе, словно, застолбились.
«Люди неправильно о неизученной энергии вселенной понимают! Человек — уникальная, космическая сущность, понять её можно через магию!»
В этот момент к скамейке подошёл Егор. От улыбчивого лица не осталось и следа.
Уставший от без сонного, ночного дежурства, он смотрел на женщин печальными, грустными, большими, серыми глазами. Одно веко часто дёргалось нервным тиком.
«До чего довели весёлого, жизнерадостного парня!»,
Ужаснулась про себя Лия Николаевна.
Тёща укоризненно начала отчитывать зятя:
«Где ты ходишь? Ирмочке плохо, врач кучу лекарств выписала! В аптеку надо идти!»
«Отдыхать ему надо!»,
— не выдержала Лия Николаевна. К нё удивлению, по её мнению, загнанный, затравленный, Егор, довольно резко ответил:
«Не вмешивайтесь в чужую семью!»
«Была бы семья…», сорвалась соседка, но прикусила язык, развернулась и пошла.
«Каждая семья живёт по своим законам!»,
-донёслось ей вслед хрипловатым, торжествующим голосом Валентины Ивановны.
«Не семья, а ужасная карикатура!»,-
Не осталась в долгу Лия Николаевна.
Пропалывая грядку, Лия Николаевна услышала короткие смешки за своим забором. По ту сторону её огородной ограды, начиналась густая придорожная лесополоса. Здесь, от некогда стоящей автобусной остановки, осталась широкая, длинная лавочка, облюбованная для свиданий молодыми парами посёлка. Женщина давно просила администрацию поселения, снести «лежанку парнографии», Как называла скамейку Лия Николаевна, но на её жалобы не реагировали. Мало ли где встречается молодёжь, лесополоса свободная зона для встреч. В огород не лезут, пожилого человека не донимают. Запрета для любви нет. Приглушенный голос девушки был поразительно похож на голос Ирмы..
Женщина не удержалась от любопытства, осторожно, украдкой, подошла к забору.
Не здешний, видимо, залётный, черноволосый, спортивный парень, нежно гладил кругленький животик Ирмы.
Правильные черты лица не выделялись красотой, но были насыщены мужской привлекательностью мужества и силы, в нём чувствовалась мания величия, превосходства, что отражалось не только в мимике лица, но и тоне голоса. Внешне, Егор был красивее, в нём светилась гармония души, но он уступал мужской силе незнакомца.
Ирма, внешне весёлая, призывно кокетничала, умело бросала короткие смешки, улыбки. Стреляла томными глазами с лукавой искоркой, застенчиво опускала веки, наивно, по -детски, отвечала «ага!» Само воплощение невинности!
«Ну надо же?! Ни рожи, ни кожи, а таких ребят отхватила!»,
Изумилась соседка.
Разговор затаившихся любовников, походил на воркование голубков.
«Ты знаешь причину, по которой я не могу бросить жену. Жить ей осталось немного, потерпи!»
» Не беспокойся, Лёша, наш ребёнок будет обеспечен полностью, как и мы в будущем. Егор согласился переписать имущество на меня»
«Что? ,-
-радостно изумился любовник,-
— И дом тоже?»
«Дом в первую очередь, даже не задумался. Он любит меня безумно! Сделает всё, что угодно, если я попрошу!»
«Не хватает ума ни на анализ, ни на размышление?»
«Ты меня обижаешь, Лёша, вместо того, что бы похвалить!
Я сразу поняла, у него мозги направлены только на женский передок!»
«Ну, ты как была со школы стервой, так и осталась!»
Оба пошло, игриво засмеялись.
Под ногами Лии Николаевны хрустнула ветка, потеряв равновесие, она упала. Влюблённые насторожились. Опираясь на локти и пятки, соседка на спине, поползла обратно в огород. Женщина с трудом встала на ноги только у брошенной мотыги возле грядки.
«Ну, ёлки зелёные, вышивки строчёные!», выругалась она, отряхивая себя от земли, мелких сучков, травяных наносов.
Услышанное коробило душу Лии Николаевны, хотелось обо всём рассказать соседу, над которым у неё сложилась вне гласная опека. Кое-как приведя себя в порядок, она стала поджидать Егора на скамейке у калитки. Торопливым шагом мимо прошла Ирма, небрежно поздоровавшись кивком головы. Время тянулось медленно. Проходили поселяне, озабоченные делами, здороваясь кивком головы или бросая короткое: «привет» Не было прежней открытости, лёгкости в общении и поведении. Появилась отчуждённость, озабоченность, изоляция от прежних отношений. Только дети, казалось, как в старые времена, беззаботно играли, веселились, задирались, не обращая внимания на взрослых. Лие Николаевне вспомнился из детства, вихрастый Егор, часто льнувший к матери, он не хотел с ней надолго расставаться, словно чувствовал вечную разлуку. Женщина тяжело вздохнула. Перед смертью, мать Егора крестила сына в церкви и там же взяла слово крёстной матери, опекать крестника, что Лия Николаевна и делала. Мертвенно-бледное лицо, с большими, серыми, как у Егора, глазами, заполненные нестерпимой, смертельной мукой, умоляюще смотрели на неё. Сердце Лии Николаевны обливалось кровью, страдая за сироту. Мальчишку в детский дом не отдала, опекала до совершеннолетия. Егор прилип к крёстной матери, расставался с ней перед армией, как с родной. Обо всём всегда с ней делился, а вот о женитьбе не посоветовался. Однако, способность Ирмы «залезть» в душу, могла и ей затуманить голову. Как же так случилось, что из-за жилья, люди так растёрли моральные устои, которые процветали на Руси тысячелетия? Как и откуда такое пришло? Не было раньше этого, не было. Разве может она, крёстная мать, поступиться словом, данным покойнице? Вырос Егор, но она и сейчас, перед Богом, крёстная мать ему. Откровенно и нагло грабят парня, а он этого не видит и не понимает. Нет, она не может молчать!
Знойные солнечные лучи тускнели, прячась в наступающем закате. Пыльный воздух начал свежеть. Уплотнилась тень от раскидистого дерева над скамейкой. Лия Николаевна начала ругать себя за желание вмешиваться в чужие семейные отношения, только собралась уходить, как показался Егор. Тяжёлая поступь ссутулившегося тела, вызвала в ней прилив жалости к Егору. Парень совсем не жалел себя, надрывался, зарабатывая деньги для семьи. Ирма была всем недовольна. То подпускала к себе, то отталкивала. Увидев доброжелательную соседку, Егор устало улыбнулся, подошёл:
«Добрый вечер, отдыхаем?»
«Поджидаем!»
«Кого или чего?»
«И кого и чего! Поговорить с тобой хочу. Правда, ты вздумал свой дом на
Ирму переписать?»
«И откуда Вы только всё знаете? Да, правда. Хочу перед ребёнком долг свой выполнить, застраховаться на будущее. Мало ли что случиться может, мой ребёнок будет обеспечен!»
«Ты что? Контуженный?»
Лия Николаевна, ну что Вы всё время в мою семью лезете? Знаю, Вы моя крёстная, обещали моей матери позаботиться обо мне. Мама давно умерла, а я уже взрослый мужик, имею жену и ребёнка. Своя голова на плечах!»
«Своя ли? Жена твоя дрянная бабёнка!»
Нахмурив брови, Егор грубо оборвал соседку:
«Дрянная бабёнка, но моя бабёнка. Поймите же Вы, мне не надо другой. От других меня воротит! У наших деревенских женщин грязь под ногтями, подмышки воняют, а Ирма вся ухоженная, дорогой парфюн, модная одежда, изысканные манеры, красивая речь.!»
«Так ты за это жизнь свою калечишь? Зомбированный магией ты»
«У каждого свой жизненный узор! Завидуете Вы чужому счастью, своё-то не состоялось!»
«Ах, ты! ,- задохнулась Лия Николаевна, веснушки на её круглом, разгорячённом лице выступили коричневатыми пятнышками, —
Вместо того, что бы под окрики тёщи горбатиться, за женой последил бы! Начиталась она книг по мужской психологии, из тебя верёвки вьёт!»
«Что Вы знаете о наших отношениях? Я не один раз ставил ей тест на порядочность, она само воплощение невинности!»
Возмущённая соседка вскочила, в сердцах рубанула рукой воздух:
«Он ей тест, а она ему рога!»
У Егора едва заметно задрожали крылышки носа, вспыхнули щёки. Спросить он ничего не успел. Взъерошенная Лия Николаевна ринулась к своей калитке, обдав парня лёгким ветерком стремительной
походки.
Поссорившись с соседом, Лия Николаевна не видела его несколько дней, принципиально, не хотела идти на контакт. Встреча произошла случайно при странных обстоятельствах. При выходе на улицу, она заметила за калиткой чужака, который сидел с Ирмой на лавочке, за её огородом. Высокий парень старательно прятался, явно, кого-то поджидая. Вскоре, на дорожке к дому Егора, показалась весёлая компания тёщи, жены и мужа. Ирма, лучилась счастьем, выставив вперёд живот, беззаботно щебетала, опираясь на руку мужа. Егор шёл с видом человека, исполнившего священный долг. Тёща прятала усмешку в тонких губах. Увидев идущих, незнакомец ловко вывернулся из-за угла и пошёл навстречу радостной семье. Лия Николаевна двинулась следом.
«Лёша!,-
Удивлённо воскликнула Ирма, бросаясь к чужаку-
Ты откуда здесь взялся?
-остановившимся в недоумении, быстро пояснила,-
Это мой школьный одноклассник, мы так давно не виделись! Идём к нам, гостем будешь! У нас сегодня праздник! Мой муж Егор, переписал своё имущество на нашего ребёнка! Дитя не родилось, но уже собственник!»
Егор протянул руку однокласснику, подтвердив приглашение жены.
«Ты и, правда, контуженный!»,
Ахнула Лия Николаевна, враждебно отстраняя одноклассника локтем.
«Вы опять вмешиваетесь!»,
Поднялся было Егор, но соседка пошла в атаку. Сгорая от негодования, наступала грудью на беременную жену Егора.
«Чё врёшь, я вас с Лёшкой в кустах лесопосадки видела,- обличала она Ирму,
-Полюбовник тебе Лёшка и дитя от него. Обобрали парня до нитки, изуверы! Что с парнем доверчивым сделали? Стёрли личность до основания! Мамочка артиллерией магической мозги Егору забила, а ты обманом помогла!» На лице Ирмы отразился неподдельный испуг. Лицо вытянулось. Улавливался еле сдерживаемый страх.
Молодые растерялись, но не растерялась Валентина Ивановна: Жёсткие, чёрные волосы короткой стрижки, поднялись дыбом, сорванным голосом, защищаясь, она рубила словами:
«Вы кого слушаете? Старуха маразмом тронута! Не дееспособная. Умом давно свихнулась, с тех пор, как жениха убили! В военкомате спросите, как она там выступала!»,
» Халявные деньги совсем вам совесть атрофировали!,- Бушевала Лия Николаевна, -сговорились, хищники- мошенники!»
Чужак отвёл в сторону Ирму.
«Ирка, тебе нельзя волноваться, успокойся!» Поражённый Егор молчал. Его веки на бледном лице, хлопали, как у механической игрушки. Беременная жена опасливо смотрела на мужа и ,вдруг, издала долгий, оглушительный, пронзительный визг. Его тут же подхватила тёща. В два тонких и оглушительно визжащих , дребезжащих голоса, мать и дочь объединились в один пронзительный, ошеломляющий звук, режущий слух и надрывающий барабанные перепонки ушей. Мощный шторм душераздирающего визга привлёк внимание прохожих. Лия Николаевна с издёвкой, поясняла любопытным: «Свинюшек на убой привели, вот и верещат! Применяют жестокий, психологический трюк воздействия на людей!»
Лию Николаевну в посёлке знали многие, её авторитет и порядочность успокоили прохожих, вызвали у сельчан колкие насмешки в адрес вопящих. Не помог и выставляющийся напоказ живот Ирмы.
«Спокойно, Ирка, сейчас вызовем полицию, ничего он тебе не сделает!»
«Не Ирка, а Ирма!»,
Поправила Валентина Ивановна, мигом прервав неудачный спектакль. Однако, одноклассник пропустил замечание мимо ушей, вновь повторил:
«Ирка, говори, мол твой Лох набросился на тебя из-за сплетни этой
старой бабы ,-
Лёшка развернулся сильным телом к Лии Николаевне,-
-За клевету в суде ответишь!»
«Это мы ещё посмотрим,- подбоченилась соседка,—
-Экспертиза ДНК
покажет!»
Лёшка откровенно расхохотался.
«Ты, бабуль, из старого прошлого. Экспертиза, что дышло, куда повернул, туда и вышло! Не дрейф, Ирка, я с тобой!»
«Ирма!»,- вновь поправила Валентина Ивановна. Одноклассник насмешливо бросил ей, даже не посмотрев в её сторону:
«Ирка! Как мне
нравится, так и буду называть!»
«Понял, как надо с «мамочками»
Разговаривать»,-
обратилась Лия Николаевна к Егору. Тот стоял всё ещё бледный, но уже
приходил в себя.
«Что ж Вы мне сразу об этой встрече не сказали, Лия Николаевна!»
«Так ты всё кричал, не вмешивайтесь, да не вмешивайтесь!
Пыль с Ирмочки сдувал, рабский хомут на себя одел, слова поперёк тёще не сказал, вот награду и получил! Будешь теперь с ними судиться! С таким мужиком, как Лёшка, станут мать с дочерью часто пятый угол по дому искать!» Одноклассник сверкнул на соседку глазами, цвета ледяной, свинцовой глади.
Лия Николаевна только качнула головой, словно, стряхивала назойливого насекомого.
«Надо бы во всём разобраться, может ребёнок всё-таки мой !»,-нерешительно промямлил Егор.
» По — хорошему не понимаешь, получишь по- плохому. Я знал, что ты Лох, но не до такой же степени!»,
— Ухмыльнулся ему в лицо Лёшка. «Полиция, полиция..!»,
— вопила Валентина Ивановна. Скандал набирал обороты.
Полиция приехала на вызов довольно быстро. Поняв в чём дело, полицейские пытались разрядить обстановку. Лёшка проявил себя ещё с одной стороны, он стал буфером между конфликтующими, практически замял ссору. Валентина Ивановна моментом оценила ситуацию, заискивающе и услужливо, стремилась угодить Лёшке. полицейские уехали.
В этот день, доведённый до отчаяния и грани самоубийства, Егор долго и горько плакал на могиле матери. Жалел ли он о привитой ему с детства честности, чистоты нравственной морали, Лия Николаевна так и не поняла. Утешала парня, как могла:
«Видно, мать-покойница помогла тебе. У этой семейки была цель погубить тебя. Быть вдовой лучше, чем разведенной. Нынче старикам молодость продают за финансовое благополучие. Молодую жену тошнит от морщинистого лица, а она старцу в любви признаётся, только бы женился на ней. Потерпит несколько лет, зато богатой будет. И старик рад, за молодое тело хоть подержался. Низость, аморальность поступков больше не обсуждается, принимается обществом со скрытыми эмоциями. Жажда денег неистребима.
Людей-хамелеонов, словно, специально, выращивали для нашего времени. Экстрасенсы, магия, как на дрожжах, расплодилась. Нет наказания за колдовство, доказать его, пока, невозможно. Не изучено такое явление воздействия на человека. Есть в природе средство против магии, но оно не открыто и этим никто не занимается. Я, считаю, редкий человек не подвергался чужеродному влиянию, потому, много страдальцев на земле. Так я, лично, думаю.
Притихший Егор внутренне был согласен с крёстной матерью, ощущал её слова, как утешение родной матери. Можем и правда, родная мать говорила с ним через Лию Николаевну, та продолжала:-
-вы, мужчины падки на хихоньки да хаханьки, агахоньки, кошачье мурлыканье томных ласк. Усыпят уловками внимание, хлоп капканчик, поймался голубчик! Много женских хитростей имеется, что бы мужика на крючок поймать! Нельзя доверяться льстивым речам и загадочному внешнему облику,-
-ласково поучала крёстная, подчёркивая свою мысль,
— твоя тёща и жена, использовали твою патологическую доверчивость. Они истинные хамелеоны, в людском обличии. Точно хамелеон, Выслеживают свою добычу, выплёскивают на пойманный объект смертельную, обволакивающую слизь, от которой добыча не освободится, а будет проглочена! Купился ты на приятные смешки, улыбки, показную, нравственную непосредственность. Не понял, не разобрался, честно открылся, пустил змею в душу.
Так что в жизни всё бывает! Урок тяжкий, но, видно, был нужен тебе. Не расстраивайся! Людей хороших ещё много! В жизни всё бывает!», —
— Егор жил у Лии Николаевны всё долгое время судебной тяжбы. Тёща и бывшая жена признались, что намеревались, после развода, выселить Егора из дома Процесс он всё-таки выиграл, но основательно подорвал своё здоровье.


Категория: Измена, Случай
Женился я на девчонке, которая дождалась меня со службы. Дружили мы с ней со школьной поры. Она училась на класс младше, но так получилось, что полюбили друг друга. Женился и пошёл в примаки.
Тёща, в дом которой я пришёл примаком, воспитывала трёх девочек одна. Тесть рано покинул сей бренный мир. Выдала замуж старшую и осталась с двумя. Теперь вот и вторая замуж выскочила. И не просто выскочила, а мужа в дом привела. Замечу, в частный дом, в котором мужской работы не переделать. Небольшие тёрки были, как без этого, но с помощью умудрённой годами женщины мы их преодолели. Умудрённая годами. Даже не смешно. Первую дочь тёща родила в неполных семнадцать, а вторую, мою будущую жену, чуть больше, чем через год. Сетовала: Думала замена, а эта замена вон какая оказалась. Веруську родила чуть позже, чем через два года. Учитывая, что сейчас моей Любане девятнадцать, можно легко подсчитать возраст сей умудрённой годами женщины. Дело не в годах. Дело в том, что работать тёща начала едва ли не с семи лет, когда другие дети только начинают ходить в школу. Потому и не конфликтная, старается сгладить острые углы. А их поначалу хватало. Не то, чтобы слишком уж острые, но всё же. К примеру, все они, привыкнув, что в доме одни бабы, ходили едва ли не нагишом. И поначалу и меня, и их это напрягало. Верка фыркала на замечания тёщи
— Вот ещё! Не я к нему пришла, а он к нам. Как привыкла, так и хожу.
И сверкала голым задом из-под коротенького платья, из которого давно выросла и которое лишь дома и носить. Да и сама тёща не особо стесняла себя нижним бельём. И это с учётом того, что я парень молодой, полный сил. И вырос не где-то там на асфальте, а в деревне. Парное молоко, свежая зелень, вдоволь мяса. И потому наша супружеская кровать скрипела и стонала до полуночи, а то и дольше. И днём моей милой приходилось задирать подол. А уж какой горластой оказалась — просто ужасть. Такие концерты закатывала, что только держись.
Наши концерты не оставались без внимания благодарных слушателей. Верка при каждом удобном случае подпускала шпильки сестре и зятю по поводу нашего внешнего вида, особенно по утрам. На себя бы утром посмотрела. Тёща задумчиво смотрела на доченьку, отыскивая следы усталости от ночных безумств и не находила. Это она зря. Вопрос стоит так, что ещё неизвестно кто кого задолбал. Но ведь когда ты одинока и ещё в достаточно молодом возрасте, эти ночные концерты могут и напрягать. Пизда живая и тоже хочет. А как под зятя лечь? И что дочь скажет? Ну, с дочерью, предположим, всё будет нормально. Тёща, оставшись вдовой, девкам воли не давала. Распусти таких, потом не соберёшь. И потому Любка, замужняя женщина, слушала мать и не смела перечить. А про Верку и сказать нечего. Той и посейчас, при живом зяте в доме, частенько доставалось. Ну да, элементарная порка ремнём по голой сраке. Правда не в моём присутствии. Так что со стороны дочери тёща моя никаких непоняток не ожидала. Пусть попробует не поделиться.
Покос нам выделили у чёрта на куличках. Благо наш начальник МТС разрешил взять трактор, чтобы свалить, а потом и привезти сено. Оставив девок на хозяйстве, поехали с тёщей на делянку, набрав с собой продуктов и всего, что будет необходимо для недельной командировки. А как иначе назвать долгое отсутствие. Приехали, лагерь обустроили. У меня от отца, страстного охотника и рыбака, осталась палатка. Так что пригодилась в хозяйстве. Ну а кострище и прочее, так для деревенских это проблемой никогда не было. Расположились.
Коси коса, пока роса. Это раньше сия присказка была актуальной. А сейчас, в век механизации, нет разницы когда косить. Трактору всё одно — мягкая трава иди жёсткая. Литовочки-то в домах остались. Мы тоже прихватили с собой. Кусты трактором не обкосишь. Пока тёща готовила еду, прицепил косилку и настроил её, сделал пробный прокос, отрегулировал и стахановскими темпами принялся валить траву. Укос хороший, богатый. Просто отрада для души. Тут и обед приспел. Поели и всяк своим делом занялся: тёща дальше лагерь обустраивать, я косить.
Вечером сходили на озерцо, расположенное неподалёку, искупались. Тёща попросила отвернуться, потому что трусы мочить не хочется, а голышом перед зятем вроде как стыдно. Я пошутил
— А если подсматривать буду?
— Да что там интересного? Бабу голую не видел? Нравится, так смотри.
И слово согласовалось с делом. Не особо смущаясь разделась и пошла в воду. Подумал, что и мне негоже трусы мочить, спать-то потом как, потому скинул всю одежду и тоже в воду.
С детства, сколько себя помню, нравилось мне девок щупать. Ну просто не мог мимо девчонки пройти, чтобы не потрогать её за задницу. Став старше щупал уже девушек, потом женщин. Кто-то верещал, кто-то обещал по морде, но в другой раз опять подставляли свои попы и титьки. Титьки е так, а вот задницы, это да. И почему меня прельщают именно бабьи жопы? Всю бы жизнь оглаживал, мял и тискал эти сказочно прекрасные полушария. Любовался бы задницами. Когда женщина идёт, играя ягодицами, могу идти за ней, как бычок на привязи и наслаждаться игрой ягодичных мышц. Некоторые такую амплитуду выдают, что с ног сшибает. Так что когда тёща первой пошла из воды, на чистых рефлексах пощупал её задницу. Она остановилась, голову повернула
— Вов, ты чего?
Смутившись пробормотал
— Извини, по привычке.
Надо заметить, что девки все пошли в мать. Небольшого роста, титястые, с достаточно тонкими талиями и приличными попами. Они даже схожи внешне и на лицо. Вот уж не спутаешь и не скажешь, что это не её дети. От тестя им не досталось абсолютно ничего, начиная с внешности и кончая отсутствием мужских причиндалов. Не смог покойничек пацана замастрячить, не сумел. Хотя, люди говорят и я с ними согласен, сдел
молодые приехали в ЗАГС на катафалке
ать девочку — ювелирная работа. Тут постараться надо. Так что тёща моя, Александра Михайловна, подумала, что я спутал её задницу с дочкиной. Усмехнулась игриво
— Ничего. Нравится, так щупай, я не против.
Охренеть! Это тёща разрешает мацать задницу в любое время. Решил проверить. Когда после ужина она мыла посуду, вроде как забывшись, снова потискал задок. И тёща замерла, расслабилась, позволяя мне тискать эти восхитительные полушария.
Спать легли. Тёща платье надела, а я разделся до трусов. Тепло, так чего париться. Среди ночи приспичило отлить. Вернулся в палатку, заползаю, а тёща лежит, раскинув ноги, платье где-то под подбородком и в полутьме белеет живот, хорошо видно треугольничек тёмных волос и слегка разошедшиеся губы. Я же говорил, что я деревенский, силушкой бог не обидел. От такого зрелища всё естество на дыбки. Прилёг рядом и тихонечко, робко прикоснулся к волосикам, ощутил под рукой жёсткие кудряшки, жар, исходящий от расщелины. Саня не реагирует. Осмелел и уже настойчивее начал ласкать пока ещё низ живота, изредка прикасаясь к губам. Когда совсем осмелев провёл меж ними пальцем, почуяв жар и влагу, тёща застонала. И этот стон сорвал мне крышу. Не помню, как сдёрнул трусы и навалился на трепещущее тело. А она именно трепетала. Казалось, что её колотит после мороза. Бывает так, когда промёрзнешь, а потом, зайдя в тепло всё не можешь согреться и трясёшься, как в лихорадке. Навалился сверху, задвигал задом в поисках входа в запретную для посещений пещеру. Запрет оказался не для всех. Мне так даже помогли. Тёща сама., своей рукой направила напряжённую головку в глубины райского наслаждения. Не знаю, в раю ни разу не был и не знаю буду ли, а вот вот когда вставишь в пизду свой елдак, тут оно, это блаженство и наступает. Баунти. Хренаунти. Ты бабу горячую попробуй. Вот он рай на Земле.
Тёща изголодалась не шутейно. Первый раз кончила, едва вставил с её же помощью. А потом оргазмы следовали раз за разом. Тёщины оргазмы. Позже, сравнивая жену и тёщу, понял, что дочке до мамки по части ебли далеко, как до китайской стены раком.
Лежим рядом, тяжело дышим. Ну ещё бы, пройти такой марафон и не задохнуться. Тёща пошевелилась, повернулась, подпёрла рукой голову
— И как решился-то?
— Не знаю. Крышу снесло. Ты обиделась?
— Дурной! Кто ж на такое обижается? А чего раньше не насмелился?
— Боялся. Ты же мать жены. Вот что теперь Любка скажет?
— Ничего не скажет. Утрётся твоя Любка. Чай не сотрёшь, двух шоркая. Ой, ты чего? — Это я меж ног ей руку сунул и пизду тискаю, сок выдавливаю. — Погоди, мне на двор надо.
Мне бы тоже не мешало отлить. Выползли из палатки. Тёща присела недалеко, я рядом встал. Травку поливаем, удобряем, чтобы лучше росла. И бегом в палатку. Тёща стянула с себя платье, легла. Тут уж не спеша исследовал её тело. И титькам внимание уделил, и письке, не говоря о заднице. И вновь качался на её животике, засаживая по самый корешок. Аппетитная женщина. Такую трахаешь и трахать хочется. Потому утречком, спросонья, пока мягкая и податливая, засунул лёжа на боку в подставленную попку. Не в саму попку. До этого не дошло.
Так и покатилось. С утра пораньше поебёмся, поработаем, в обед после еды ляжем передохнуть и снова поебёмся. А про вечер и ночь даже рассказывать нечего. Так и справились с работой.
Трава высохла, стала сеном. На тракторе копнитель стоит, так что с погрузкой проблем нет. Загрузили телегу, стянули бастрыком и попилили малой скоростью к дому, оставив ещё один стог на второй заход. Доехали без приключений. По дороге спросил тёщу, как теперь дальше-то будет. Всё же привык за эту неделю. Она махнула рукой
— Как скажу, так и будет. Нет, как ты скажешь. Ты мужик, старший. По твоему слову и будет.
— Так Люба обидится.
— Не обидится. Я с ней поговорю, потом ты скажешь.
Разгрузились. Отогнал трактор на стоянку, вернулся домой, а там баня поспела. Пошли с женой. У нас ведь так было: я иду в баню с женой, а тёща с Веруськой. А тут дверь скрипнула и тёща заходит. И Любка даже не капли удивления не высказала. Точно тёща с ней переговорила и обрисовала ситуёвину. Дочь приняла материно решение и мне не пришлось стучать по столу, выказывая свою волю.
Спать легли. Подмял жену под себя и дал ей почувствовать свою любовь. Устали, отвалились по сторонам. Любка спрашивает
— А с кем тебе лучше: со мной или с мамкой?
Ревнует ведь, как есть ревнует.
— Спрашиваешь. Ты же жена, ты моя кровиночка. А мать просто жаль стало, одна ведь. А она же не старая, ей тоже хочется. Тем более, что ты у меня, — притянул к себе жену, поцеловал в носик, в глазки, в губки, — такая орунья, такая певичка. Так что ты тоже отчасти виновата, что мамка не сдержалась. А теперь раздвинь ножки, я тебе докажу, что с тобой лучше.
Так и стали жить, как в сказке. Мне бы ещё Веруську трахнуть для полного счастья, а потом и старшую, Валюху. Так до Валюхи не враз доедешь, другой район. А Веруська жопой крутит, не даёт. Титьки потискать, жопу, даже в трусы залезть — это пожалуйста. А вот раздвинуть ноги и дать зятю, тут уж фигушки. Ну да мне и тёщи хватает. А как Любаня понесла, так совсем в тёщину спальню перебрался. То делил свои силы на двоих, а тут всё одной тёще. Она трусы так вовсе позабыла и даже не вспоминала, что это такое. Надевать да снимать раз за разом упаришься. Лучше уж совсем без них.
А Верку вскоре замуж выдали. Выдали, да неудачно. Мужик оказался алкаш, руки распускал, а потом и вовсе сел за кражу казённого имущества. На долгие восемь годочков. Где-то там на зоне заработал добавку да так и сгинул неизвестно где. Верка вернулась в материнский дом. И тут-то я оторвался.
продолжение завтра
Вован Сидорович

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *