Не хочу жить с его мамой

Добрый день, пишу сюда впервые, извините за «стену текста» (потом тему удалю). Может, найдется среди читателей кто-нибудь доброжелательный и сообразительный и даст резонный совет 🙂 Потому как сами до оптимального решения додуматься не можем, увы.
Мне 33, мужу 42, в зарегистрированном браке 3 года, у него брак второй, у меня первый. С первой женой он развелся за несколько лет до нашей встречи, оставил жене квартиру, т.к. у них общий ребенок (поступил как благородный человек — не захотел судиться и обделять ребенка), и ушел к маме — больше некуда было. Характер у мамы аховый! Три года он жил с ней, время от времени сбегая от нее то к другу-холостяку, то в съемную комнатушку. Потом встретил меня.
В общем, я уже год как живу в двушке у 80-летней свекрови. Очень не нравится. Все чужое, все не по-моему, квартира с ремонтом времен позднего Брежнева(( Свекровь крайне неопрятна в быту (подробностей приводить не буду), если нашу с мужем комнату мы привели в порядок, то делить с ней службы (кухню, ванную…) мне очень тяжело психологически. Там просто ужас — и внешний вид, и функционал… Мы хотели было начать ремонт в службах, я сама готова была вкладываться в это материально, но о ремонте она и слышать не хочет, устраивает истерики.
В квартире куча старого хлама, рухляди, поломанной мебели, — и это все она не разрешает выбрасывать.
Кроме того, она всячески ревнует ко мне своего сына, все время требует его внимания и дает понять, что мое присутствие в ее квартире в принципе нежелательно. Муж говорит, что первую невестку она тоже терпеть не могла((
Женщина энергичная и скандальная. Я в скандалы не лезу и молчу, поскольку понимаю: формально она права, она в своей квартире и в своем праве, а я там никто. Но психологически мне очень непросто: чувствуешь себя ужасно, когда тебе уже больше 30, а ты вынуждена жить в чужом доме на птичьих правах.
На случай, если кто спросит, о чем я думала, когда выходила замуж. Объясняю. Всегда была бесприданницей (из-за чего, кстати, на мне 10 лет назад и не женился первый мой парень, которого я очень любила и была в ужасе, когда поняла, что он руководствуется меркантильными соображениями в выборе жены…). До брака жила в двушке с мамой и бабушкой, у которой уже несколько лет как развилась старческая деменция, за ней постоянно нужен присмотр и уход. Отца у меня нет (когда я была совсем ребенком, бросил маму и не общался с нами, то есть не помогал вообще никак, кроме копеечных алиментов по суду).
Было очень обидно, что жилья своего у меня нет и не предвидится.
Мама вызвалась мне помочь и несколько лет ухаживала за другой одинокой старушкой в другом городе за право наследования жилья. Я в это время присматривала за нашей бабушкой.
Когда я познакомилась с будущим мужем, как раз тогда казалось, что открылась перспектива на жилье. Он начал всячески мне помогать и поддерживать меня, какое-то время — в отсутствие мамы — жил со мной и моей бабушкой. Вскоре мы расписались.
Когда мамина подопечная умерла, мама вернулась домой, мы с мужем съехали к свекрови и стали ждать наследства. Но случилось так, что квартиры в том регионе, где жила мамина знакомая, практически обесценились из-за боевых действий (Луганск). Мы ее, конечно, продали, но получили где-то 20% от тех средств, на которые рассчитывали. Этого не хватит ни на какую квартиру вообще((.
Думали уже о съемном жилье, но я всегда была противницей этого, т.к. это съест 70% наших доходов, мы с мужем так протянем ноги (муж бюджетник, з/п у него совсем скромная, я зарабатываю чуть больше, но тоже не фонтан, т.к. оба гуманитарии). Есть вариант убраться из нашего мегаполиса в какую-нибудь глушь и снимать за копейки там. Я в принципе не против, т.к. работаю на фрилансе и могу находиться где угодно географически, лишь бы был комп и интернет)) Но мужу этот вариант не подходит, ему нужно каждый день ездить в вуз, он преподаватель и боится потерять работу.
К тому же иногда мне приходится помогать маме с бабушкой — мама уже немолодая, за 60, и сдает понемногу, у нее от этого всего депрессия, она, по ее словам, больше всего на свете хочет свободы и покоя)) Признаюсь, я тоже.
Мой муж — лучший человек на свете, у меня никогда и ни с кем не было такого взаимопонимания — во всех смыслах. Я могла бы быть с ним самой счастливой, если б только был у нас хоть маленький, но свой дом.
Он тоже меня очень любит и говорит, что я нужна ему любая — хоть с квартирой, хоть без. Но жить с его мамой тяжело и мне, и ему (на него она тоже орет и относится к нему не как к взрослому человеку, а как к непослушному мальчишке или вообще как к своему слуге).
Что делать?
Как вариант — нам перебираться из мегаполиса в глушь, мужу увольняться из своего вуза и переходить на фриланс. Здесь два минуса: во-первых, он боится терять стаж (я на свой стаж наплевала 10 лет назад, выбирая между копеечной должностью в музее и более денежным фрилансом), во-вторых, у моей мамы не будет помощницы в моем лице и она останется наедине с сумасшедшей бабушкой. Боюсь, она совсем сдаст.
Другой вариант — терпеть его маму и бардак в квартире и торчать там до победного конца 🙁 Но победа будет пиррова. Боюсь, тогда сдам я.

Любви вопреки всему, вплоть до уничтожения, самоуничтожения, когда глупое сердце берет верх над логичным разумом и непонятно, то ли побеждает, то ли все же проигрывает, причиняя себе порой несовместимое с жизнью счастье.

Стелла, или Татьяна Александровна, была подругой моей мамы. Почему Стелла? Ну, во-первых, это было ее любимое имя, которым, когда-то еще девочкой, она хотела, чтобы ее назвали родители.

«Стелла — как звезда. Яркая, недосягаемая и которой, может быть, уже и нет, она взорвалась и погибла, а мы все еще видим ее в ночном небе», — как она объясняла свой выбор.

А во-вторых, так я стал называть ее много позже и из конспиративных соображений. Позже было забавно наблюдать, когда в чьем-то присутствии мы начинали говорить о какой-то Стелле, как о каком-то третьем лице, и видеть недоумение на лицах непосвященных или слышать вопросы, кто такая Стелла.

Познакомились мы совсем не романтично и совершенно случайно. У меня случился очередной разрыв с женой. Она, как уже не раз было, собрала вещи и ушла к маме. Я же остался один, «чтобы поразмыслить о своем поведении, раскаяться и еще приползти на коленях». Одним словом, именно в момент моих, так сказать, раздумий я и узнал Стеллу. В тот день я напоследок зашел к маме, которая очень за меня переживала, где и повстречался со Стеллой в первый раз.

Невысокого роста, стройная и худенькая, словно ей было лет пятнадцать, а не все тридцать восемь, с короткой мальчишеской стрижкой темных волос, с уставшей, словно извиняющейся улыбкой в уголках бледных бескровных губ, в потертых джинсах и каком-то старом свитерке, она стояла там — в полусвете-полутени, у приглушенного торшера, у черного окна, и так же, словно извиняясь, молча смотрела на меня. То ли полуночный свет, то ли мои тридцать три несчастья, то ли ее непонятный образ в моем подсознании, а скорее всего, все вместе, вызвали во мне непонятный прилив счастья и отчаяния одновременно, совершенно запутав мою и без того нетрезвую голову.

После этого, движимый невидимой силой и непонятным предчувствием конца, я зачем-то стал искать с ней следующей встречи. Первый раз я зашел за ней на работу, второй раз проводил до дома, а на третий раз, так же совсем не романтично, мы стали близки. Все случилось само собой, как случается, когда этого хотят оба и никто не хочет понапрасну притворяться.

Никто никого ни о чем не спрашивал, ни в чем не упрекал, ни к чему не призывал. Каждый все понимал без лишних слов. Я был женат и был намного моложе ее, к тому же она была подругой моей мамы — и уже этих трех обстоятельств было достаточно для того, чтобы сжечь нас на костре мнений и осуждений всех, кто узнал бы нашу тайну.

Помню, однажды я откровенно спалился перед сыном Стеллы, молодым человеком младше меня всего года на два-три, невольно обняв его маму за талию и со всей возможной нежностью посмотрев в ее зеленые глаза, и, кажется, все же немного опоздал, отдернув руку, как я думал, в последний момент. Примерно тогда же и моя маман стала как-то подозрительно поглядывать на меня, когда я начинал заговариваться о какой-то «Стелле, моей коллеге по работе».

Все это я понимал, как понимал, что рано или поздно мы потеряем бдительность, как ее теряют все любовники, и о нас непременно узнают. К тому же, у меня снова стали налаживаться отношения со своей женой, которая, отбыв положенные несколько недель у своей мамы, стала посылать мне сигналы, что не прочь меня простить и вернуться.

И только, казалось, Стеллу ничего не беспокоило, она никогда не говорила о том, что о нас могут узнать, что пострадает ее женская репутация, что у нас нет будущего. Она, как девочка, радовалось каждой нашей встрече, зачем-то делала мне частые маленькие, но дорогие подарки, вроде хороших часов или кожаных перчаток, которые я не осмеливался носить, а только стесняясь, прятал подальше. «Чтобы ты помнил обо мне, когда все закончится», — таинственно произносила она, прикладывала палец к своим бескровным губам в знак нашей тайны и увлекала меня за собой в свои теплые объятия…

Два непонятных чувства уживались тогда во мне. С одной стороны, головокружительное чувство короткого и упоительного счастья, с другой — какое-то предчувствие страшной трагедии, которая неминуемо должна была произойти с нами. Я то и дело рисовал себе в воображении, как окружающие узнают нашу тайну, как моя жена уже навсегда уйдет от меня, как мир вокруг рухнет…

Но моя молодость не давала мне долго думать о каких-то там дурных предчувствиях и жить воображаемыми бедами — на то она и молодость, чтобы жить настоящим счастьем, и только им, а не будущими несчастьями.

Так мы были близки целые полгода. Непродолжительные встречи, иногда украдкой у нее дома, когда ее сына не было, иногда в гостинице, а позже у ее подруги, которая была не прочь нам помочь. Долгие, а порой, казалось, и вечные разлуки, когда я не мог встретиться с ней неделю, две, целых три недели… А сердце так рвалось в ее жаркие объятия, рукам хотелось почувствовать знакомую податливость ее теплого тела, губам ощутить горький вкус ее бескровных губ, глазам нырнуть в зелень ее непонятных уставших глаз…

А потом я узнал, что Стелла уехала к своему другу в Лондон. Я и раньше знал, что у нее были до меня отношения, что был какой-то иностранец, была связь. Но тот факт, что она уехала и даже не попрощалась, одновременно взбесил и расстроил меня.

Почему она уехала и даже слова на прощание не сказала?! Почему молчала, лгала, притворялась?! Как она могла со мной так поступить?! Как посмела?!

Я долго не находил себе места, то смертельно любил и звал ее, кажется, даже во сне, как в бреду, то в сердцах и искренне ненавидел и проклинал за ее предательство. И только три месяца спустя я узнал, что Стелла уехала лечиться в клинику, которую ей подобрал тот самый ее знакомый в Лондоне. Что у нее был рак желудка и что Стеллы больше нет.

И тогда все встало на свои места: и ее непонятные намеки, и внезапное бегство, и непонятное предчувствие беды.

«Стелла — как звезда. Яркая, недосягаемая и которой, может быть, уже и нет, она давно взорвалась и погибла, а мы все еще видим ее на ночном небе»… «Чтобы ты помнил обо мне, когда все закончится»…

Позже я узнал и о том, что о нашей любви знала и моя мама, и еще некоторые наши знакомые. Шила в мешке ведь не утаить, а любви — тем более. Но странно, никто тогда не поторопился нас осудить.

Вот такая вот глупая история о запретной любви «не по возрасту». И то ли о любви, то ли об измене, то ли о жизни, то ли о смерти. Сразу и не поймешь…

Что еще почитать по теме?

Что значит любить?
Прошлое: как вспомнить былое?
Плохой сон. Что нужно женщине для счастья?

Теги: любовники, проза, любовь

Расскажу, как выруливать из конфликтов с родителями.
Общий подход — тот же самый, как и в других случаях.
Чтобы вырулить из любого конфликта, надо настроить компас Эго: корону снять и поправить локус.
Это значит привести в адекватное состояние самооценку и границы.
Но как это конкретно делать в ситуации с родителями?
Я уже упоминала, что дефолт с родителями подчиняется общим законам поля, как и дефолт в супружеской паре. Чем-то выход из дефолта с родителями трудней: с ними нельзя развестись, их невозможно считать чужими как супруга, который достал до печенок. Но чем-то выход из дефолта с родителями проще: с ними не обязательно жить в одной квартире и даже нежелательно, от них можно уехать на приличное расстояние и иногда навещать. Чем больше физическая дистанция, тем слабей острота конфликта. Он не исчезает, но значительно сглаживается от дистанции.
Поэтому первое правило для выхода из любого острого дефолта (и супружеского тоже) — разъезжайтесь! Не надо рвать отношения, говорить жестокие слова, ставить жирную точку, надо мирно разъехаться. Не просто уехать на время, а подыскать себе отдельное жилье. Это нужно сделать, даже если вторая сторона против, даже если финансовые минусы очень велики. Этого не нужно делать только если никакого дефолта нет и в отношениях — баланс. Во всех остальных случаях вы экономите деньги, но теряете здоровье и силы.

Посмотрите, от супруга взять и уехать жить в другое место, не порывая с ним отношений, практически невозможно. Разъезд почти равен разводу. Кроме того, при разъезде с супругом встает вопрос о детях: как осуществлять совместное родительство, живя отдельно? Также немаловажное препятствие разъезда супругов, которые надеются сохранить брак: боязнь измены. При дефолте измена обоих становится слишком вероятна и это может стать последним ударом по без того хрупкому браку. Поэтому супруги ссорятся, ненавидят друг друга, но разъезжаться не торопятся. И это понятно.
А вот при дефолте с родителями (или выросшими детьми) разъезд возможен и необходим. Да, инерция тоже ему сопротивляется, да, разъезжаться дорого и сил на это нет, кажется, что проще замять конфликт и сделать вид, что все нормально. Но разъезд — почти непременное условие выхода из дефолта с родителями. Разъехавшись, можно снизить остроту его в несколько раз. Это закон биологии! Каждому животному необходимо личное пространство между ним и другой взрослой особью. Не нужно личное пространство только самцу с самкой в брачный период (который у людей может длиться всю жизнь), и родителям с детенышами, пока те малы. С остальными территориальная близость увеличивает (!) напряжение и любой мелкий конфликт вырастает. А вот если можно закрыть дверь своего отдельного жилья (хотя бы просто комнаты, хотя этого маловато), напряжение ослабевает.

Большинство это более-менее понимают, даже если не анализируют: инстинктивно рвутся разъехаться, чтобы «отдохнуть» друг от друга. Сопротивление одной стороны нужно рассматривать как нормальное, но временное явление. Разъезжаться нужно мирно, сделав для другого на прощанье побольше хорошего. Тогда после разъезда вскоре начнется новая жизнь.
Правда конфликт от одного лишь дистанцирования не исчезает. Снижается его острота, слабеет аффект, то есть эмоциональный накал, и становится возможным немного управлять собой.
Управлять — это в первую очередь — снять корону и поправить локус. Что это значит в случае с родителями?
Есть две главные, самые основные проблемы в отношениях с родителями:
1) инфантильная зависимость от их оценки (жажда одобрения),
2) эгоцентричное слияние границ и путаница территорий (я хочу = ты должен).
Обе проблемы между собой связаны, но рассмотрим их отдельно.
Инфантильная зависимость от оценки родителя проявляется в том, что человеку жизненно необходимо, чтобы родитель был им доволен, считал его хорошим, успешным человеком, успешней, чем другие. Иначе возникает бооль.
Многие, обнаружив источник боли, обрушивают на родителей гнев. Больно потому, что родители много сравнивали в детстве и мало хвалили, да и сейчас не хвалят, а ругают. Нет, друзья, это потому, что у вас зависимая самооценка и вам жизненно необходимо быть очень хорошими в глазах родителя, вы до сих пор малыши, вы считаете родителя дойным выменем, которым вы можете себя вечно питать, и отказываете родителю в его субъектности. Родитель в вашем восприятии не имеет право оценивать вас никак, кроме как с одобрением. Другие люди могут, а родитель лишен такого права в вашей картине мира. Он — часть вашей самооценки, он отвечает за вашу самооценку, он раб лампы. Вы полагаете, что это нормально для взрослого человека?
Смотрите, к чему это приводит.
Вы вытягиваете из родителя одобрение и выбиваете, а он огрызается в ответ и критикует вас сильней, чем если бы вы оставили щипцы и скалки. И чем меньше он дает, тем грубей вы тащите, а чем грубей тащите, тем сильней он огрызается. Это закон дефолта, помните ведь? Щипцы + щипцы = скалка, скалка + скалка = драка. Человек, из которого все время что-то вытаскивают, будет раздражаться на вас непременно и чем больше вытаскиваете, тем сильнее его желание вас пнуть.
Если соседка расскажет вам, что у кого-то хороший муж или новая машина, вы послушаете с интересом или безразличием. Если расскажет мама, вы воспримете это как вызов: вон у кого-то классный муж, а ты неудачница, вон у того новая машина, а ты на права никак не сдашь или свою развалюху по выходным латаешь. Конечно мама говорит это, потому что хочет обидеть лично вас, она ведь часть вашей самооценки, а не отдельный человек.
Вы постоянно ощущаете ее возможную критику как топор над своей головой и каждый ваш разговор превращается в демонстрацию своих успехов. Замечали? Вы хвастаетесь маме и нахваливаете себя, чтобы заставить ее признать вашу успешность. Тем самым вы провоцируете родителя критиковать вас еще больше. Ему кажется, что вы не замечаете своих недостатков, довольны собой, упиваетесь своими успехами, а значит не будете ничего улучшать в своей жизни. А жизнь ваша с точки зрения родителя — не очень. Он предвзят, поскольку хочет для вас всего самого лучшего.

Вам наверняка знаком такой диалог:
— Придумала новый творческий проект. Гениальный!
— Лучше бы квартиру себе купила. Долго по съемным таскаться будешь?
— Зачем мне квартира? Плевать я хотела на мещанские ценности. Я не курица.
— Так и умрешь бездетной и одинокой.
У дочери после такого диалога начинается истерика. Из своего образа успешной леди, который она предлагала маме, она превратилась в несчастную клушу. Ей кажется, что мама навязала ей этот образ, вторглась в ее голову и все там разрушила. Она выливает на нее ушаты помоев («ты — плохая мать, мое детство было юдолью тоски и страха»), доводит мать до истерики или даже сердечного приступа, а очухавшись, начинает испытывать убийственную вину, потому что вообще-то очень любит маму. Ей кажется, что единственный выход из такого кольца — разлюбить мать, обвинить и осудить ее окончательно, чтобы не ждать одобрения и не испытывать перед ней вину. А посты про уважение к родителям кажутся помехой на пути к сепарации, отсюда вызывают такой фонтан эмоций.
На самом деле, здоровая сепарация осуществляется только на основе уважения.
Не на основе обиды и ненависти!
Смотрите, что стоит за приведенным диалогом в реальности.
В реальности она уже начала диалог, будучи задета хроническим материнским неодобрением. Поэтому начала хвастаться супер-успешным проектом (хвастовство = желание нарочито продемонстрировать врагам силушку). А мать хронически задета тем, что все ее советы и доводы постоянно обесцениваются и называются глупыми и никчемными, встает в жесткую оппозицию и выдвигает свое наибольшее опасение за судьбу дочери — отсутствие квартиры. Здесь конфликт быстро выруливает в старое русло: «Ты курица» — «ты синий чулок» и начинается драка.
То же самое может быть по любому поводу материнского неодобрения.
— Как там твой?
— Отлично! Супер. Вчера принес мне букет роз.
— На цветочной базе купил? Лучше бы женился. Так и будешь обслуживать его как рабыня раз в неделю.
— Не лезь ко мне, я же просила! На себя посмотри, жила всю жизнь с алкашом! Я бы повесилась от такой жизни.
О чем это? О том, что мать очень переживает за личную жизнь дочки, а дочка на вопрос подруги бы сказала «да ничего вроде, вчера розы принес, хотя намерения его до конца неясны», а матери говорит «отлично! супер!» потому что хочет ее признания и никогда не получает. Мать же сразу огорчается, потому что думает: моя дочь даже не понимает, что не все так отлично, если мужчина не дает ничего, кроме букетика цветов. И мать открывает дочери глаза! А дочь защищается как может.
Поэтому что?
Снять корону — это значит признать, что мама не считает вас лучшей. Это страшно только с непривычки, а так вполне терпимо и даже хорошо. Вы не лучшая в глазах своей матери, не идеальная, не самая успешная. Она хотела бы для вас другой судьбы, другой работы, другого мужа (и совсем другой жены), намного лучше, чем есть. Признайте это и примите, согласитесь, что у мамы так, а у вас иначе. Она смотрит на чужие успехи и мечтает, чтобы у вас было все самое прекрасное. У нее тоже корона конечно, материнская, но займитесь своей короной и конфликт резко ослабеет. Вы с точки зрения мамы — любимый, родной, самый близкий, но не очень успешный человек. Ваша жизнь могла бы сложиться куда лучше, если бы вы слушались ее (гиперконтроль, которым в какой-то мере страдают все любящие родители, и вы тоже будете).
Вы не очень успешны в глазах матери. Повторите это себе сто раз, пока не перестанете болезненно реагировать и строить иллюзии. Вы строите иллюзии, а потом эти иллюзии разбиваются и отсюда ваша ярость. Согласитесь, что мама никогда не будет в восторге от вашего поведения, а если и будет вдруг, быстро найдет недостатки. Ну и ладно. Все матери такие. Потом обсудим, почему так. Хотя и так понятно, что из-за слияния, из-за того, что они хотят вам всем самого лучшего со своей точки зрения. Ключевое — СВОЕЙ. Вы имеете право делать себя так, как хотите, не обращая внимание на мамины идеалы. Но она эти идеалы имеет, отличные от ваших, он — отдельный человек, но не может относиться к вам как к постороннему, поскольку вложила в вас очень много себя, а границы у нее не очень, как и у вас. Хотя скорее всего у вас еще хуже, раз вы так беситесь. Вместо того чтобы оценивать мамины границы, займитесь своими. Осуждая чужие границы, вы автоматически выходите из своих.
Если в отношениях двух людей у одного — отличные границы, у второго они тоже настраиваются и становятся лучше. То есть настраивать границы в отношениях можно и в одностороннем порядке, особенно имея в распоряжении физическую дистанцию (когда можно просто встать, вежливо попрощаться и уйти).
Корону почти невозможно снять, если вы не отделили границы. То есть чтобы спокойно принять, что мама не считает вас лучшим и даже жалеет вас часто, надо отделить от нее самооценку, признать, что вы — не единое целое, а два хоть и близких, но отдельных человека. Надо разрешить маме иметь другую точку зрения, видеть вас по-своему, представлять вас иначе, чем вы. Затыкать ей рот и кричать «не смей лезть в мою жизнь, не надев мягкие тапочки обожания» при этом нельзя, если вы всерьез не хотите порвать с ней связь. Вы ведь не хотите? Ваша цель — иметь добрые отношения. Вот и начните с себя. Пусть она лезет в вашу жизнь, пусть находит в ней недостатки и сообщает вам, а вы воспринимайте это немного отстраненно. Спасибо, мама, за то, что беспокоишься за меня, не переживай, может быть все не так уж плохо, мне жаль, что я огорчаю тебя. И идите по своим делам, не нависайте со скалками и щипцами, продолжая с ней спорить и добиваться, чтобы она признала вашу правоту. Не признает никогда. Но любить друг друга можно и так, не выжимая друг из друга единомыслие и единодушие, не сливаясь в одно существо, оставаясь разными во всех смыслах.
Посмотрите, насколько меньше будет у нее претензий и насколько чаще она будет говорить, что у вас многое хорошо. Восхищаться не будет никогда скорее всего (вы всегда достойны большего с ее точки зрения), но хвалить вас начнет, как только заметит, что вы не отвечаете на каждое ее слово: что ты лезешь, чего ты понимаешь, я не хочу быть похожей на тебя. Вы обижаете ее, она старается побольней задеть вас. При этом вы обе друг друга любите. Разве это не ад — делать больно тому, кого любишь? Самый настоящий ад.
Пробовали снимать корону и править локус в отношениях с родителями? Есть успехи?

Подруга решила приехать к нам в гости домой. Точнее, она решила пожить у нас некоторое время. Дело в том, что ей требовалось немного побыть в Москве, а кроме меня знакомых в столице больше нет. Вот она и попросилась пожить у меня. Мне эта идея не очень понравилась, ведь я живу с супругом, но отказать я не смогла. У нас даже мамы дружат, так что я пустила её к нам домой.

Она стала жить с нами, а я подмечала, что подруга всегда ходила по дому в откровенных нарядах, делала яркий макияж и совершенно не помогала мне по дому. Я, конечно, всё понимаю, но я на седьмом месяце беременности и можно было хоть как-то помочь.

Ещё подруга как-то слишком внимательно относилась к тому, когда мой супруг выходной. В эти дни она никуда не уходила и сидела дома. Так мы протянули примерно три недели, а потом кое-что произошло, после чего мои нервы не выдержали…

Я легла уже спать, а супруг сидел на кухне и работал. Я думала, что подруга тоже уснула, но она бодрствовала и ждала, когда усну я. Выждав время она отправилась на кухню к моему супругу, причем в коротенькой прозрачной ночнушке. Я решила последовать за ней, стараясь двигаться тихо, чтобы не спугнуть Лену.

Она зашла на кухню и сразу залезла на стол. Муж поинтересовался у неё, почему ей не спится. А та в ответ заявила: «Тебе, видимо, тоже».

— Знаю, что ты ждал моего прихода.

— Ты о чем?

— Да ладно тебе. Оля уже спит, так что можешь не переживать. Она ничего не узнает.

После сказанных слов, она просто закрыла дверь на кухне.

Я была просто шокирована. Хотела уже войти на кухню и «обломать» им всю малину, но тут дверь открыл мой супруг. Он вытолкал мою подругу и сказал, что у него есть я и ему подобные предложения совершенно не нужны. Ещё он сказал ей собирать вещи и проваливать из нашего дома.

Она явно не ожидала подобной реакции. После они заметили меня. Никогда ещё не видела мужа таким злым. Он так яростно складывал её вещи в сумку, пока моя псевдоподруга пыталась оправдываться. Мол, он не правильно её понял.

Но супруг был непреклонен. Он выставил её из квартиры прямо в ночнушке и не дал ей времени, чтобы переодеться. Он был зол и заявил, что при следующем приезде моих подруг он просто съедет!

«Ни за что! Больше никаких подруг!»

А после мы стали жить вдвоем совершенно счастливо. С подругой я порвала все контакты и не общаюсь с ней. А супруг у меня просто идеальный. Поступил как настоящий мужчина!

Подружка мамы

Это снова я, Серега. В этот раз я хочу рассказать вам о подружке моей мамы, которая была частой гостьей в нашем доме. В доме-это на нашей даче. Дом построен так, что если кто-то находится в одном конце, то он ничего не слышит, что происходит в другом.

Итак, в этот летний день на даче остался я и мой дед. Родители уехали в Москву и должны были вернуться вечером. Дед пошел после завтрака копаться со своей семеркой в гараж. Он частенько там проводил время. Мне родители передали, что сегодня в гости должна была прийти Таня-подружка моей мамы. Я не знаю, сколько ей лет, но на вид дал бы лет 25. Я пошел искупаться на речку, точнее сказать поехал. Там я пробыл около часа, как вдруг увидел на другом берегу Таню. Он была в купальнике-бикини. По-видимому, она только собиралась купаться. Я поплыл к ней на тот берег. Подплыв ближе, я поздоровался, и она предложила поплавать вместе. Я с удовольствием согласился. Она сказала, что прежде, чем идти к нам, она решила искупнуться. Мы поплыли к островку посередине реки. С одной стороны этот островок представлял собой гору камней, а с другой вполне приличный лесок с опушкой. Там мы сели на траву, и она принялась рассказывать о своих приключениях в Москве. Надо заметить, что она так много говорила, что я только поддакивал ей, не успевая вставить и слово. Мне немного поднадоело ее слушать, и я поднял ее за руку и толкнул в воду. Я начал делать вид, что хочу утопить ее. Потом я отплыл подальше и нырнул глубоко в воду. Я был под ней и видел все ее прелести, когда она меня даже и не видела. Я подобрался к ней ближе и схватил за ногу. Я и не предполагал, что так сильно испугаю ее. Чтобы успокоить я обнял ее и начал успокаивать, что это была лишь шутка. Она в ответ вдруг как сдернет с меня трусы и давай уплывать! Я даже не сразу опомнился! Она плыла к берегу, и я еле успел ее догнать. Я дотянулся до ее ноги и, подтянув себя руками, оказался на одном уровне с ней. Она стала отбрыкиваться от меня, но я крепко ее держал за руку и тоже дернул ее трусы, только не совсем, а чуть, чтобы дать ей понять, что если она не вернет мне мою часть туалета, ее ждет такая же участь. От всей этой возни я немного возбудился и мой член начал приподниматься. Я начал прикрываться руками, но это мешало мне держаться на воде и я начинал тонуть. Она подплыла ко мне вплотную и схватила меня за член. Он тут же встал полностью. Я, конечно, ее хорошо знал и мне было приятно, но все же я выхватил свои плавки и поплыл к берегу. После этого мы почти не разговаривали, лишь только одевшись, я предложил ее подвезти на велосипеде до дома. Она попросила сесть на сиденье и поехать самой. Я согласился: Она ехала и елозила на сиденье. Я хоть и делал вид, что не замечаю этого, краем глаза наблюдал за ней. Так мы быстро дошли и она с видимым разочарованием слезла с велика. Я закинул немного дров в печку в ванной и предложил ей помыться. Она согласилась, взяла свои вещи и пошла мыться. Подождав с минуту, я под предлогом того, что с печкой не все в порядке, зашел в ванную. Она стояла голая и не пыталась закрываться. Я невольно уставился на ее полностью бритую пизду. У меня тут же встал на все 90 градусов. Нисколько не смущаясь, она попросила помылить ей спину. Я еле мог произнести слово. Я намылил мочалку и начал растирать ее спину, спускаясь к ее упругой заднице. Она сказала, что у меня хорошо получается, и попросила помылить ее до конца. Я не мог отказать себе в таком удовольствии. Я начал растирать ее груди, и они стали набухать. Я спустился к ее пупку, а потом к половым губам. Она аж дернулась навстречу мочалке. Я начал тереть ее клитор мочалкой, на что она только еще шире расставила ноги. Я откинул мочалку и продолжил это занятие рукой. Через несколько секунд она закорчилась в оргазме. Моему возбужденному члену было не совсем удобно в шортах, и я немного поправил его:

Она заметила это и прикоснулась к нему сквозь шорты. Она начала поглаживать его вверх-вниз и стягивать другой рукой шорты вниз. В конце концов, она гоняла по всей длине моего ствола. Я своей рукой залез к ней в пизду и начал шевелить там пальцами. Она развернулась ко мне спиной и, наклонившись как бы предложила мне действовать. Я был так возбужден, что не сразу попал в ее щель. Она помогла мне своей рукой и начала двигать своими бедрами мне навстречу. Я схватил ее за задницу и насаживал на свой кол. Я не хотел быстро кончить и поэтому замедлив ритм, я залез ей указательным пальцем в ее анальное отверстие. Она сказала, что никто еще туда не входил. Тогда я обмазал ее дырочку попавшимся под руку кремом и начал проталкивать головку в ее прямую кишку. Она застонала от боли. Я начал потирать ее клитор, что бы немного отвлечь ее, а сам продолжал сантиметр за сантиметром входить в ее дырочку. Наконец это стало приносить ей удовольствие, и я задвигал все яростнее и яростнее, понимая, что эта боль, смешанная с удовольствием приносит ей Хороший оргазм. И на тебе-она так сжала свои ноги, что я подумал, что их просто свело. От того, что ее дырочка сильно сжалась, я почувствовал знакомый зуд в яйцах и начал спускать в ее дырку, заполняя ее прямую кишку своей спермой. На мое удивление спермы было так много, что она стала вытекать по моему члену обратно. Это зрелище доставляло мне огромное удовольствие. Она повернулась ко мне лицом, и мы стали целоваться. Я врубил душ, и мы оба оказались под струей воды. Это возбудило меня, и мой член опять встал, уткнувшись в ее пупок (Я был немного выше нее). Она взяла его рукой и принялась стягивать кожицу с головки члена. Я чуть присел и прислонил головку к ее лобку и начал медленно спускаться ниже. Руками я мял ее груди. Она стала просить, чтобы я не медлил и вошел в нее. Тогда я прислонил ее к плитке на стене и, приподняв, насадил ее по самые яйца. Она оценила это длительным стоном. Я стал двигать вверх-вниз и через несколько минут мы вместе кончили. Какой кайф кончать вместе! Ее ноги сжимают тебя, влагалище сжимает и не кончить тут просто невозможно. Потом мы помылись и вышли очень аккуратно, чтобы не привлечь внимание деда. А тот, как ни в чем не бывало, копался в своей тачке.

После этого она решила мне помочь мне приготовить обед. Я пошел в огород нарвать зелени, а она следила за картошкой, на кухне. Короче, обед был готов, и мы все втроем сели обедать. Дед начал рассказывать о том, что ему еще предстоит сделать. Он еще хотел поменять тормозные колодки на всех четырех колесах.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *