Произведения набокова список

Ефим Фогель, в то время молодой преподаватель английского отделения в Корнеле, тепло вспоминал Набокова как порядочного, доброго «сердечного человека, который не жалел времени на беседы с младшим коллегой». Узнав, что Набоков переводит «Героя нашего времени», Фогель сказал, какая глава нравится ему больше всех. Набоков ответил, что сам он считает эту главу слабой, но тактично добавил, что ее больше других любил Чехов. Один год Фогель читал лекции по Шекспиру в Голдвин-Смите непосредственно перед лекциями Набокова по европейской литературе. На перемене Набоков сказал: «Я вижу, вы устроили им опрос по «Королю Лиру»… Вы спросили у них имена собак Лира?» Фогель глубоко вздохнул и процитировал нужное место: «The little dogs and all — Tray, Blanche and Sweetheart — see, they bark at me». Набоков, который любил приводить этот пример переводческой небрежности, заметил: «Вы знаете, как выглядит эта фраза в наиболее распространенном русском переводе, сделанном в девятнадцатом веке?» Нет, ответил Фогель. «Собачья стая лает на меня!» Фогель признается, что, зная «Короля Лира» от корки до корки, он никогда не задумывался об этих трех собаках. Впоследствии, преподавая Шекспира, он начинал с набоковского вопроса, подчеркивая важность мелких деталей, которые делают этого величайшего в мире писателя столь неповторимым и неисчерпаемым.

Питер Кан, преподаватель живописи в Корнеле, тоже вспоминает об интересе Набокова к мелким деталям. Один из преподавателей Корнеля, происходивший из весьма влиятельной тамошней семьи, заказал витражное окно для епископальной церкви Св. Иоанна в центре Итаки. Набоков предложил Кану, который, помимо преподавания, был еще и художником, нарисовать эскиз витража. Кан согласился, но какой именно Св. Иоанн им нужен? Набоков, несмотря на свое полное равнодушие к христианству, не смутился и

перечислил пятьдесят пять канонизированных Иоаннов, с присущей ему методичностью разбив их на категории. Он рассказал о главных святых и мелких святых, и о Папах, которые были святыми, и так далее, и так далее. На самом деле в маленькой часовне было два окна, а самых известных Св. Иоаннов тоже. Один из них, естественно, Св. Иоанн Креститель, а другой — Св. Иоанн Богослов. Набоков знал все атрибуты и символы, связанные с обоими святыми. Я сделал эскиз и, к своему удивлению, обнаружил, что Набоков знаком с приемами создания витражных стекол.

Работая на отделении романских языков, Набоков в основном общался с преподавателями французской литературы — Моррисом Бишопом и Жан-Жаком Деморе.

Деморе вспоминает, как Набоков входил в его кабинет и с издевательской серьезностью сверял часы. Деморе добавляет:

Он всегда умудрялся выпалить вопрос, прежде чем я открывал рот. Если мы были одни, он говорил по-французски.

Обычно вопросы бывали заковыристыми и неожиданными… Он начинал: «Bonjour, Jean-Jacques. Как вы считаете, написал ли Стендаль хоть одно приличное предложение?» «А что, кто-то из французов — из тех, кого стоит читать, — до сих пор считает, что Достоевский умел писать?» «Вы думаете, ваша страна породит еще хоть одного автора, равного Боссюэ и Шатобриану? Нет? Вы согласны?»

Набоков любил дразнить Виктора Ланге с немецкого отделения, который тоже читал лекции по европейскому роману — куда менее успешно, чем Набоков. Мистификатору Набокову нравилось видеть изумление туповатого коллеги. Например, он рассказывал, что тщательно проверяет первые контрольные студентов, а потом в течение года собирает работы, но никогда больше не читает их, — первая оценка становится годовой. «Никто никогда не исправляется…. Что ты есть, тем и остаешься; что ты знаешь, то, может быть, и удержишь; но то, что я им сейчас рассказываю, вряд ли может повысить их общий уровень. Никто никогда не оспаривал моих оценок». Много лет спустя, когда Виктора Ланге спрашивали о его знаменитом коллеге, он по-прежнему принимал набоковские розыгрыши за чистую монету.

II

В начале 1955 года Набоков пытался взять годовой академический отпуск, но руководство Корнеля согласилось отпустить его только на весенний семестр 1956 года. Поэтому в сентябре 1955 года он опять читал лекции: шедевры европейской литературы до Флобера, обзор русской литературы до Гоголя и семинар по Пушкину. Отправив издателю рукопись «Пнина», он забеспокоился о судьбе «Лолиты». Не получив от Жиродиа обещанной корректуры, он не знал ни как обстоят дела с авторским правом, ни даже — издана ли книга вообще. Только в октябре пришли два бледно-зеленых тома «Лолиты» в мягкой обложке, вышедшие в серии «Олимпия трэвеллерз компанион» — красивые и элегантные, но пестрящие опечатками. К тому же в них было указано, что авторские права принадлежат не только Набокову, но и «Олимпии».

Пока что Набоков заканчивал комментарии к «Евгению Онегину». Он думал, что они займут не больше четырехсот страниц, и надеялся послать законченную рукопись издателю в начале 1956 года, поработав еще два месяца в библиотеках Гарварда. В октябре он отправил Кэтрин Уайт статью о пушкинском прадеде-абиссинце Абраме Ганнибале и статью о библиотеках Татьяны и Онегина. В течение всего семестра он трудился над комментариями с «фантастической сосредоточенностью». Вера заметила, что он работает и над другим сюжетом, может быть, первым мерцанием «Бледного огня».

В середине ноября Набоков провел два дня в Нью-Йорке, побывал у Эдмунда Уилсона и у ближайших русских друзей. Но главной целью поездки были встречи с редакторами и издателями. Паскаль Ковичи из «Вайкинга», давний поклонник Набокова, отверг «Пнина» из-за того, что роман слишком короток и чересчур походит на сборник рассказов. Тогда Набоков послал книгу в «Харпер и бразерс». Чтобы больше ни у кого не создавалось впечатления, что «Пнин» — это серия фельетонов, он неожиданно твердо сформулировал свое отношение к герою романа:

В Пнине я создал совершенно нового героя, подобного которому никогда не появлялось ни в какой другой книге. Человек великого нравственного мужества и душевной чистоты, ученый, надежный друг, наделенный неброской мудростью, верный единственной любви, он существует на исключительно высоком уровне бытия, характеризующемся подлинностью и целостностью. Но, обреченный на непонимание и одиночество своей неспособностью выучить язык, многим средним интеллектуалам он кажется смешной фигурой, и нужен Клементс или Джоан Клементс, чтобы пробиться сквозь фантастическую внешнюю оболочку Пнина и добраться до его нежного и милого ядра.

Но переубедить «Харпер и бразерс» так и не удалось.

В этот раз в Нью-Йорке Набокову не везло. Филип Рав надеялся напечатать отрывки из «Лолиты» в «Партизан ревю», но юрист посоветовал ему отказаться от этой идеи. Кэтрин Уайт сообщила, что по состоянию здоровья уходит из ответственных редакторов «Нью-Йоркера» и остается работать только в редсовете журнала. Набоков написал ей: «Ваше решение расстроило меня донельзя. Я вспоминаю наше ничем не омраченное сотрудничество… Вашу доброту, Вашу мягкость и понимание». Он часто сердился на нее за чересчур дотошную правку, но при этом ценил ее мнение больше, чем мнение любого другого редактора. Как заметил Э.Б. Уайт, Набоков «признавал особый склад ума Кэтрин, который был сродни его собственному, который он уважал и к которому готов был прислушиваться». В последующие годы Набоков с удовольствием выслушивал доброжелательные и остроумные замечания преемника Кэтрин Уайт, талантливого писателя Уильяма Максвелла, но, закончив «Пнина», он никогда больше не писал специально для «Нью-Йоркера». Его отношения с журналом остались сердечными и продолжали приносить ему деньги, но уже не были столь тесными, как при Кэтрин Уайт.

В начале 1956 года судьба наконец-то улыбнулась «Лолите». Поскольку издана она была в «Олимпии», книгу никто не хотел ни рецензировать, ни рекламировать, но в середине января Набоков узнал, что в рождественском выпуске лондонской «Санди таймс» Грэм Грин назвал «Лолиту» одной из трех лучших книг, изданных в 1955 году.

В конце января Набокову пришлось проверять последнюю в семестре пачку студенческих работ. За несколько месяцев до этого он задумал пару рассказов о жизни Пнина после отъезда из Вайнделла. Теперь у Набокова появилась идея рассказа о последнем дне Пнина в Вайнделле: Пнин сжигает студенческую работу, затем решает, что в ней есть проблеск гениальности, и спасает ее из пламени. Как и все прочие продолжения «Пнина», этот рассказ не был написан.

Набоков о хороших читателях и писателях

Евгений Говсиевич

НАБОКОВ о хороших читателях и писателях  (Извлечение из «Хорошие читатели и хорошие писатели»)

Однажды выступая в одном провинциальном американском колледже,во время затянувшегося лекционного тура, Владимир Набоков устроил небольшой опрос, предложив десять определений читателя; студенты должны были выбрать четыре, каковой набор, по их мнению, обеспечит хорошего читателя.

Выберите четыре ответа на вопрос, каким должен быть и что делать хороший читатель:

1. Состоять членом клуба книголюбов.
2. Отождествлять себя с героем/героиней книги.
3. Интересоваться прежде всего социально-экономическим аспектом.
4. Предпочитать книги, в которых больше действия и диалога.
5. Не приступать к чтению, не посмотрев экранизацию.
6. Быть начинающим писателем.
7. Иметь воображение.
8. Иметь хорошую память.
9. Иметь словарь.
10. Иметь некоторый художественный вкус.

Студенты дружно налегли на отзывчивое отождествление, на действие, на социально-экономический и исторический аспекты. Как вы, без сомнения, уже догадались, хороший читатель — тот, кто располагает воображением, памятью, словарем и некоторым художественным вкусом, причем последний я намерен развивать в себе и в других при всякой возможности.

Должен оговориться, что слово «читатель» я употребляю весьма свободно. Пусть это покажется странным, но книгу вообще нельзя читать — ее можно только перечитывать. Хороший читатель, читатель отборный, соучаствующий и созидающий, — это перечитыватель.

Сейчас объясню, почему. Когда мы в первый раз читаем книгу, трудоемкий процесс перемещения взгляда слева направо, строчка за строчкой, страница за страницей, та сложная физическая работа, которую мы проделываем, сам пространственно-временной процесс осмысления книги мешает эстетическому ее восприятию. Когда мы смотрим на картину, нам не приходится особым образом перемещать взгляд, даже если в ней тоже есть глубина и развитие. При первом контакте с произведением живописи время вообще не играет роли. А на знакомство с книгой необходимо потратить время. У нас нет физического органа (такого, каким в случае с живописью является глаз), который мог бы разом вобрать в себя целое, а затем заниматься подробностями.

Но при втором, третьем, четвертом чтении мы в каком-то смысле общаемся с книгой так же, как с картиной. Не будем, однако, путать глаз, этот чудовищный плод эволюции, с разумом, еще более чудовищным ее достижением. Любая книга — будь то художественное произведение или научный труд (граница между ними не столь четкая, как принято думать) — обращена прежде всего к уму. Ум, мозг, вершина трепетного позвоночника, — вот тот единственный инструмент, с которым нужно браться за книгу.

У каждого свой душевный склад, и я скажу вам сразу, что для читателя больше всего подходит сочетание художественного склада с научным. Неумеренный художественный пыл внесет излишнюю субъективность в отношение к книге, холодная научная рассудочность остудит жар интуиции. Но если будущий читатель совершенно лишен страстности и терпения — страстности художника и терпения ученого, — он едва ли полюбит великую литературу.

Литература родилась не в тот день, когда из неандертальской долины с криком: «Волк, волк!» — выбежал мальчик, а следом и сам серый волк, дышащий ему в затылок; литература родилась в тот день, когда мальчик прибежал с криком: «Волк, волк!», а волка за ним и не было. В конце концов бедняжку из-за его любви к вранью сожрала-таки реальная бестия, но для нас это дело второстепенное. Важно совсем другое. Глядите: между настоящим волком и волком в небылице что-то мерцает и переливается. Этот мерцающий промежуток, эта призма и есть литература.

Литература — это выдумка. Вымысел есть вымысел. Назвать рассказ правдивым значит оскорбить и искусство, и правду. Всякий большой писатель — большой обманщик, но такова же и эта архимошенница — Природа.

Природа обманывает всегда. От простеньких уловок в интересах размножения до умопомрачительно изощренной иллюзорности в защитной окраске бабочек и птиц — Природа использует изумительную систему фокусов и соблазнов. Писатель только следует ее примеру.

Ненадолго вернувшись к нашему маленькому волосатому дикарю, пугающему волком, можем сказать так: магия искусства шла от призрака выдуманного им волка, от волка его фантазии, и при жизни удачливого шалуна рассказ о нем был хорошим рассказом.

А когда проказник погиб, рассказ у пещерного костра превратился в хорошее поучение. Но магия исчезла вместе с ним. Ибо все дело в выдумке.

Писателя можно оценивать с трех точек зрения: как рассказчика, как учителя, как волшебника. Все трое — рассказчик, учитель, волшебник — сходятся в крупном писателе, но крупным он станет, если первую скрипку играет волшебник.

К рассказчику мы обращаемся за развлечением, за умственным возбуждением простейшего рода, за эмоциональной вовлеченностью, за удовольствием поблуждать в неких дальних областях пространства и времени.

Слегка иной, хотя и необязательно более высокий склад ума ищет в писателях учителей. Пропагандист, моралист, пророк — таков восходящий ряд. К учителю можно пойти не только за поучением, но и ради знания, ради сведений.

Мне, к сожалению, знакомы люди, читавшие французских и русских романистов, чтобы что-нибудь разузнать о жизни в веселом Париже или в печальной России. Но в-третьих, и это главное, великий писатель — всегда великий волшебник, и именно тогда начинается самое захватывающее, когда мы пытаемся постичь индивидуальную магию писателя, изучить стиль, образность, структуру его романов или стихотворений.

Три грани великого писателя — магия, рассказ, поучение — обычно слиты в цельное ощущение единого и единственного сияния, поскольку магия искусства может пронизывать весь рассказ, жить в самой сердцевине мысли.

Шедевры сухой, прозрачной, организованной мысли способны вызывать художественное потрясение не меньшей мощности, чем «Мэнсфилд-парк» или самый бурный каскад диккенсовской образности.

Точность поэзии в сочетании с научной интуицией — вот, как мне кажется, подходящая формула для проверки качества романа.

Для того чтобы погрузиться в эту магию, мудрый читатель прочтет книгу не сердцем и не столько даже умом, а позвоночником. Именно тут возникает контрольный холодок, хотя, читая книгу, мы должны держаться слегка отрешенно, не сокращая дистанции.

И тогда с наслаждением, одновременно и чувственным и интеллектуальным, мы будем смотреть, как художник строит карточный домик и этот карточный домик превращается в прекрасное здание из стекла и стали.

Фото из интернета

© Copyright: Евгений Говсиевич, 2017
Свидетельство о публикации №217021200810

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Евгений Говсиевич

Рецензии

Написать рецензию

Добрый день, Евгений!
Мудро и увлекательно написал Набоков о читателях и писателях.
Всю жизнь во мне сидят два читателя — хороший и плохой.
Хороший читает неспешно, вдумчиво, смакуя слова, получая удовольствие от сюжета, стиля и языка писателя. А плохой бегло пробегает по тексту, пытаясь уловить сюжет, и что прискорбно, заглядывая в конец книги. Я всегда стою на стороне хорошего, но плохой иной раз берёт верх.

С уважением,

Олег Маляренко   11.07.2017 15:13   •   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Олег, спасибо, что обратили внимание и откликнулись.
Очень интересны Ваши размышления о плохом и хорошем Читателях.
Закон единства и борьбы противоположностей в действии.
Но я уверен, что и тот плохой Читатель, о котором вы сообщили — тоже хороший и, главное, полезный.

С признательностью и пожеланием "Единства" этих Читателей в Вашем лице, —

Евгений Говсиевич   11.07.2017 16:19   Заявить о нарушении

+ добавить замечания

На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию     Написать личное сообщение     Другие произведения автора Евгений Говсиевич

Владимир Владимирович Набоков (публиковался также под псевдонимом Сирин; 10 [22] апреля 1899, Санкт-Петербург — 2 июля 1977, Монтрё) — русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед и энтомолог.

Родился в аристократической семье известного российского политика Владимира Дмитриевича Набокова.

Образование начал в Тенишевском училище в Петербурге, где незадолго до этого учился Осип Мандельштам. Литература и энтомология становятся двумя основными увлечениями Набокова. Неадолго до революции на собственные деньги Набоков издаёт сборник своих стихов.

Революция 1917 года заставила Набоковых перебраться в Крым, а затем, в 1919-м, эмигрировать из России. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой, и на эти деньги семья Набоковых жила в Берлине, в то время как Владимир получал образование в Кембридже, где он продолжает писать русские стихи и переводит на русский язык «Алису в стране Чудес» Л. Кэррола.

С 1922 года Набоков становится частью русской диаспоры в Берлине, зарабатывая на жизнь уроками английского языка. В берлинских газетах и издательствах, организованных русскими эмигрантами, печатаются рассказы Набокова. В 1927-м году Набоков женится на Вере Слоним и завершает свой первый роман — «Машенька». После чего до 1937 года создаёт 8 романов на русском языке, непрерывно усложняя свой авторский стиль и всё более смело экспериментируя с формой. Романы Набокова, не печатавшиеся в Советской России, имели успех у западной эмиграции, и ныне считаются шедеврами русской литературы (особ. «Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь»).

Приход фашистов к власти в Германии в конце30-хгодов положил конец русской диаспоре в Берлине. Жизнь Набокова с женой-еврейкой в Германии стала невозможной, и семья Набоковых переезжает в Париж, а с началом Второй мировой войны эмигрирует в США. С исчезновением русской диаспоры в Европе Набоков окончательно потерял своего русскоязычного читателя, и единственной возможностью продолжить творчество был переход на английский язык. Свой первый роман на английском языке («Подлинная жизнь Себастьяна Найта») Набоков пишет ещё в Европе, незадолго до отъезда в США, с 1937 года и до конца своих дней Набоков не написал на русском языке ни одного романа (если не считать автобиографию «Другие берега» и авторский перевод «Лолиты» на русский язык).

В Америке с 1940-го до 1958 года Набоков зарабатывает на жизнь чтением лекций по русской и мировой литературе в американских университетах.

Его первые англоязычные романы («Подлинная жизнь Себастьяна Найта», «Bend Sinister», «Пнин»), несмотря на свои художественные достоинства, не имели коммерческого успеха. В этот период Набоков близко сходится с Э. Уилсоном и другими литературоведами, продолжает профессионально заниматься энтомологией. Путешествуя во время отпусков по Соединённым Штатам, Набоков работает над романом «Лолита», тема которого (история педофила, испытывающего влечение к маленьким девочкам) была немыслимой для своего времени, вследствие чего даже на публикацию романа у писателя оставалось мало надежд. Однако роман был опубликован (сначала в Европе, затем в Америке) и быстро принёс его автору мировую славу и финансовое благосостояние.

Набоков возвращается в Европу и с 1960 живёт в Монтрё, Швейцария, где создаёт свои последние романы, наиболее известные из которых — «Бледное пламя» и «Ада».

Набоков Владимир. Аудио книгиНабоков Владимир на видео

Книги (18)

Ада, или Эротиада

Раздел: Русская классика

Книга никого не оставит равнодушным. Она способна вызвать негодование. Ужас. Восторг. Преклонение.

Однако очевидно одно — не вызвать у читателя сильного эмоционального отклика и духовного потрясения «Ада, или Эротиада» не может.

Далее »

Бледное пламя

Раздел: Русская классика

Роман, задуманный Набоковым еще до переезда в США (отрывки «Ultima Thule» и «Solus Rex» были написаны на русском языке в 1939 г.), строится как999-строчнаяпоэма с изобилующим литературными аллюзиями комментарием. Данная структура была подсказана Набокову работой над четырехтомным комментарием к переводу «Евгения Онегина» (возможный прототип — «Дунсиада» Александра Поупа).

Далее »

Быль и Убыль. Сборник рассказов

Раздел: Русская классика

Книга откроет вам нового Набокова. В нее вошли рассказы, прежде публиковавшиеся только в журналах и не известные широкому кругу читателей. Великий прозаик не устает экспериментировать со стилем и с поисками новых тем.

Весна в Фиальте
Забытый поэт
Первая любовь (Colette)
Условные знаки
Помощник режиссера
Пильграм
Облако, озеро, башня
Жанровая сцена, 1945 г
Что как-то раз в Алеппо…
Быль и убыль
Сцены из жизни сиамских уродцев
Mademoiselle О
Ланс
Сестры Вейн

Далее »

Истинная жизнь Себастьяна Найта

Раздел: Русская классика

Первый англоязычный роман Владимира Набокова, написанный в 1938-1939годах во Франции и опубликованный в 1941 году в США.

На страницах книги, повествователь которой поименован лишь инициалом В., развертывается история жизни его сводного брата, покойного писателя Севастьяна Найта, представленная в воспоминаниях, устных рассказах и отрывках из Найтовых книг.

Постепенно грань, отделяющая рассказчика от объекта его повествования-расследования, размывается, заставляя читателей усомниться и в личности биографа, и в смерти главного героя книги.

Ускользающая от настойчивых поисков В., истинная жизнь Севастьяна Найта оказывается непосредственно связанной с тайной его имени, с его сочинениями, с законами многоязычного словесного искусства и метафизикой Владимира Набокова.

Далее »

Со дна коробки. Сборник рассказов

Раздел: Русская классика

Собрание рассказов Набокова, написанных им по-английски с 1943 по 1951 год, после чего к этому жанру он уже не возвращался. В одном из писем, говоря о выходе сборника своих ранних рассказов в переводе на английский, он уподобил его остаткам изюма и печенья со дня коробки. Именно этими словами «со дна коробки» и решил воспользоваться переводчик, подбирая название для книги.

Помощник режиссера
Как-то раз в алеппо…
Забытый поэт
Превратности времен
Групповой портрет, 1945
Знаки и символы
Сцены из жизни двойного чудища
Сестры Вэйн
Ланс

Далее »

Ада, или Радости страсти. Семейная хроника

Раздел: Русская классика

Роман «Ада, или Радости страсти» признан лучшим произведением Владимира Набокова.

Это история американизированной знатной русской семьи рубежа XIX — XX веков и истории любви, которая есть судьба. Набоков написал «Аду» за восемь лет до смерти, и роман оказался образцовым примером набоковской сюжетной и лексической виртуозности.

Герой романа Ван Вин и его сестра-кузина Ада по родству текстов знакомы набоковскому читателю.

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Дар

Раздел: Русская классика

«Дар» — книга, официально считающаяся «центральным русскоязычным романом Владимира Набокова».

Во всех возможных отношениях. Потому что в книге этой интеллектуальная и этическая трагедия русской эмиграции обнажена искренне и жестоко…

Потому что непревзойденный «набоковский язык» доходит здесь до пределов совершенства — а порой их и превосходит. Потому что «Дар» — это шедевр.

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Другие берега

Раздел: Русская классика

«Другие берега» — ярчайший роман той набоковской серии, которую критики называли русскоязычной «хроникой утраченного времени» и «Шагалом, исполненным в слове».

«Другие берега». Берега памяти, берега детства. Ибо от них — и только от них — лежит путь великого писателя. Крестный путь — скорбный путь, via dolorosa, — объединяющий Набокова со всей русской эмиграцией. Путь в вечность, вымощенный блистательными словесными озарениями, ставящий Набокова особняком даже в плеяде «русского Зарубежья». Все начинается с детства. С первых слов. Потому что — «в начале было Слово…»

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Защита Лужина

Раздел: Русская классика

Гениальный шахматист Лужин живет в чудесном мире древней божественной игры, ее гармония и строгая логика пленили его.

Жизнь удивительным образом останавливается на незаконченной партии, и Лужин предпочитает выпасть из игры в вечность…

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Камера обскура

Раздел: Русская классика

Роман Владимира Набокова «Камера обскура» — самое мрачное произведение писателя. Это в полном смысле «книга пессимизма», хотя и одна из самых захватывающих его книг.

«Камера обскура» — книга, сжатая как пружина и простая как формула. Роман написан о том же, о чем и предыдущие произведения автора — о человеческой слепоте, о непознаваемости мира и абсурде существования, которым управляет всё тот же слепой случай.

В романе нет и толики оптимизма, которая была в «Защите Лужина», но он был необходим Набокову, чтобы раз и навсегда отойти от внешних, бытовых тем и посвятить себя глубинным и сокровенным.

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Король, дама, валет

Раздел: Русская классика

«Король, дама, валет». Книга, стоящая, по экспрессионизму своего жестокого психологизма, особняком в контексте набоковской прозы, — однако тем более интересная…

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Лаура и ее оригинал

Раздел: Русская классика

Сенсационный роман знаменитого русско-американского писателя, одного из классиков литературы XX века, Владимира Владимировича Набокова ЛАУРА И ЕЕ ОРИГИНАЛ.

Его ждали более тридцати лет. И вот сын писателя Дмитрий Владимирович решил, вопреки воле отца, опубликовать эту «блестящую, оригинальную и потенциально революционную» вещь, представляющую собой «самую концентрированную квинтэссенцию творчества» Владимира Набокова.

Премьера самого обсуждаемого и самого ожидаемого романа начала XXI века одновременно состоялась в США, Великобритании, России и ряде других стран.

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Лолита

Раздел: Русская классика

Это — «Лолита».
Самая скандальная «история любви» XX столетия.
Самое, возможно, совершенное произведение Владимира Набокова.
Книга, в невероятной своей силе и необыкновенном своём изяществе взлетевшая над условностью морали и законами времени.
«Ибо крепка, как смерть, любовь… и стрелы её — стрелы огненные».

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Машенька

Раздел: Русская классика

«Машенька» (1926) — книга о «странностях воспоминанья», о прихотливом переплетении жизненных узоров прошлого и настоящего, о «восхитительном событии» воскрешения главным героем — живущим в Берлине русским эмигрантом Львом Ганиным — истории своей первой любви.

Роман, действие которого охватывает всего шесть дней и в котором совсем немного персонажей, обретает эмоциональную пронзительность и смысловую глубину благодаря страстной силе ганинской (и авторской) памяти, верной иррациональным мгновениям прошлого.

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Пнин

Раздел: Русская классика

Заглавный герой книги — незадачливый, чудаковатый, трогательно нелепый — своеобразный Дон-Кихот университетского городка Вэйндель — постепенно раскрывается перед читателем как сложная, многогранная личность, в чьей судьбе соединились мгновения высшего счастья и моменты подлинного трагизма, чья жизнь, подобно любой человеческой жизни, образует причудливую смесь несказанного очарования и неизбывной грусти…

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Подвиг

Раздел: Русская классика

Книга «Подвиг» началась с тонкого и трагического каламбура Владимира Набокова — а стала, пожалуй, тончайшим и трагичнейшим из его произведений.

Потому что велика трагедия «унесенной ветром» русской эмиграции, однако вдвое страшнее история «русских мальчиков», выросших без родины.

И тогда под ногами изначально ощущается не земля — ПРОПАСТЬ. И нет места для любви, дружбы, понимания. И нет — не может быть! — уверенности в завтрашнем дне, да и во вчерашнем, по сути, тоже.

А что до подвига — подвиги легко даются тем, кому нечего терять…

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Приглашение на казнь

Раздел: Русская классика

«Приглашение на казнь» — самый необычный роман Набокова.

Сюрреалистическая «трагикомедия абсурда» по-набоковски остра и блистательно-саркастична.

Действие романа происходит в крепости, где заточен узник, герой романа с необычным именем Цинциннат…

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Соглядатай. Сборник рассказов

Раздел: Русская классика

«Соглядатай» — роман, занимающий особое место в многообразном, многоуровневом творчестве В. Набокова. Практически впервые здесь набоковская проза, обычно — холодно-изящная, становится нервной, захлебывающейся, угловатой. Экспрессионистская ли эстетика довлеет здесь над «вечной» для писателя темой эмигрантской трагедии — или, напротив, тоска выломившейся из прошлого и утратившей надежду на будущее «России в изгнании» задает неровный, «дерганный» ритм повествования? Мнений может быть много, но — какое из них верное? Решите сами…

Соглядатай
Обида
Лебеда
Terra incognita
Встреча
Хват
Занятой человек
Музыка
Пильграм
Совершенство
Случаи из жизни
Красавица
Оповещение

Ссылка на книгу удалена с сайта по просьбе издательства.

Добавить отзыв

Как прочитать столько книг? Узнайте из курса «Киночтение за 7 дней»

Владимир Набоков — биография, информация, личная жизнь

Владимир Набоков

Владимир Владимирович Набоков (публиковался также под псевдонимом Сирин). Родился 10 [22] апреля 1899, Санкт-Петербург — умер 2 июля 1977, Монтрё. Русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед и энтомолог.

Владимир Набоков родился 10 (22) апреля 1899 года в Санкт-Петербурге в состоятельной дворянской семье.

Отец — Владимир Дмитриевич Набоков (1869-1922), юрист, известный политик, один из лидеров Конституционно-демократической партии (партии кадетов), из русского стародворянского рода Набоковых. Мать — Елена Ивановна (урождённая Рукавишникова; 1876-1939), дочь богатейшего золотопромышленника, происходила из мелкопоместного дворянского рода. Кроме Владимира, в семье было ещё два брата и две сестры.

Дед по линии отца, Дмитрий Николаевич Набоков, был министром юстиции в правительствах Александра II и Александра III, бабушка по линии отца Мария Фердинандовна, баронесса фон Корф (1842-1926), дочь барона Фердинанда-Николая-Виктора фон Корфа (1805—1869), немецкого генерала русской службы. Дед по линии матери Иван Васильевич Рукавишников (1843-1901), золотопромышленник, меценат, бабушка по линии матери Ольга Николаевна Рукавишникова, ур. Козлова (1845-1901), дочь действительного тайного советника Николая Илларионовича Козлова (1814-1889), выходца из купеческой семьи, ставшего врачом, биологом, профессором и начальником Императорской медико-хирургической академии и главой медицинской службы русской армии.

В обиходе семьи Набокова использовалось три языка: русский, английский и французский, — таким образом, будущий писатель владел тремя языками с раннего детства. По собственным словам, он научился читать по-английски прежде, чем по-русски. Первые годы жизни Набокова прошли в комфорте и достатке в доме Набоковых на Большой Морской в Петербурге и в их загородном имении Выра (под Гатчиной).

Образование начал в Тенишевском училище в Петербурге, где незадолго до этого учился Осип Мандельштам. Литература и энтомология становятся двумя основными увлечениями Набокова.

Осенью 1916, за год до Октябрьской революции Владимир Набоков получил имение Рождествено и миллионное наследство от Василия Ивановича Рукавишникова, дяди со стороны матери. В 1916 году Набоков, ещё будучи учеником Тенишевского училища, на собственные деньги издаёт в Петербурге под своей фамилией первый поэтический сборник «Стихи» (68 стихотворений, написанных с августа 1915 по май 1916). В этот период он выглядит веселым юношей, производящим впечатление своим «шармом» и «необыкновенной чувствительностью» (З. Шаховская). Сам Набоков стихов из сборника впоследствии никогда не переиздавал.

Октябрьская революция заставила Набоковых перебраться в Крым, где к Владимиру пришёл первый литературный успех — его работы печатались в газете «Ялтинский голос» и использовались театральными труппами, во множестве спасавшимися на южном берегу Крыма от опасностей революционного времени.

В январе 1918 года в Петрограде вышел сборник — Андрей Балашов, В. В. Набоков, «Два пути», включавший 12 стихотворений Набокова и 8 стихотворений его одноклассника А. Н. Балашова. Упоминая об этой книге, Набоков никогда не называл по имени своего соавтора (он всегда опасался подвести тех, кто остался в Советской России). Альманах «Два пути» — это единственная книга Набокова за всю его жизнь, изданная в соавторстве.

Проживая в Ялте, в Ливадии, Набоков знакомится с М. Волошиным, который посвящает его в метрические теории Андрея Белого. В крымском альбоме «Стихи и схемы» Набоков помещал свои стихи и их диаграммы (вместе с шахматными задачами и другими заметками). Ритмической теории Белого следует стихотворение, написанное самим Набоковым в сентябре 1918 года, — «Большая Медведица», диаграмма полуударений которого повторяет форму этого созвездия.

В апреле 1919 года, перед захватом Крыма большевиками, семья Набоковых навсегда покинула Россию. Некоторые из семейных драгоценностей удалось вывезти с собой, и на эти деньги семья Набоковых жила в Берлине, в то время как Владимир получал образование в Кембриджском университете (Тринити-колледж), где он продолжает писать русские стихи и переводит на русский язык «Алису в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. В Кембриджском университете Набоков основал Славянское общество, впоследствии переродившееся в Русское Общество Кембриджского университета.

В марте 1922 года был убит отец Владимира Набокова Владимир Дмитриевич Набоков. Это произошло на лекции П. Н. Милюкова «Америка и восстановление России» в здании Берлинской филармонии. В. Д. Набоков попытался нейтрализовать стрелявшего в Милюкова черносотенца, но был застрелен его напарником.

В 1922 году Набоков переезжает в Берлин; зарабатывает на жизнь уроками английского языка. В берлинских газетах и издательствах, организованных русскими эмигрантами, печатаются рассказы Набокова.

В 1922 году заключает помолвку со Светланой Зиверт; помолвка была расторгнута семьёй невесты в начале 1923 года, поскольку Набоков не смог найти постоянную работу.

В 1925 году Набоков женится на Вере Слоним, петербурженке из еврейско-русской семьи.

Их первый и единственный ребёнок, Дмитрий (1934-2012) много занимался переводами и изданием произведений отца и способствовал популяризации его творчества, в частности, и в России.

Вскоре после женитьбы завершает свой первый роман — «Машенька» (1926). После чего до 1937 года создаёт 8 романов на русском языке, непрерывно усложняя свой авторский стиль и всё более смело экспериментируя с формой. Печатается под псевдонимом В. Сирин.

Печатался в журнале «Современные записки» (Париж). Романы Набокова, не печатавшиеся в Советской России, имели успех у западной эмиграции, и ныне считаются шедеврами русской литературы (особенно «Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь» (1938)).

В 1936 году В. Е. Набокова была уволена с работы в результате усиления антисемитской кампании в стране. В 1937 году Набоковы уезжают во Францию и поселяются в Париже, проводя также много времени в Канне, Ментоне и других городах. В мае 1940 года Набоковы бегут из Парижа от наступающих немецких войск и переезжают в США последним рейсом пассажирского лайнера «Champlain», зафрахтованного американским еврейским агентством ХИАС с целью спасения еврейских беженцев. В память о смелых выступлениях Набокова-старшего против кишинёвских погромов и дела Бейлиса семью его сына поместили в шикарную каюту первого класса.

В Америке с 1940 до 1958 года Набоков зарабатывает на жизнь чтением лекций по русской и мировой литературе в американских университетах.

Свой первый роман на английском языке («Подлинная жизнь Себастьяна Найта») Набоков пишет ещё в Европе, незадолго до отъезда в США.

С 1938 года и до конца своих дней Набоков не написал на русском языке ни одного романа (если не считать автобиографию «Другие берега» и авторский перевод «Лолиты» на русский язык). Его первые англоязычные романы «Подлинная жизнь Себастьяна Найта» и «Под знаком незаконнорождённых» («Bend Sinister»), несмотря на свои художественные достоинства, не имели коммерческого успеха. В этот период Набоков близко сходится с Э. Уилсоном и другими литературоведами, продолжает профессионально заниматься энтомологией.

Путешествуя во время отпусков по Соединённым Штатам, Набоков работает над романом «Лолита», тема которого (история взрослого мужчины, страстно увлёкшегося двенадцатилетней девочкой) была немыслимой для своего времени, вследствие чего даже на публикацию романа у писателя оставалось мало надежд. Однако роман был опубликован (сначала в Европе, затем в Америке) и быстро принёс его автору мировую славу и финансовое благосостояние. Первоначально роман, как описывал сам Набоков, был опубликован в издательстве «Олимпия Пресс», которое, как он понял уже после публикации, выпускало в основном «полупорнографические» и близкие к ним романы.

Набоков возвращается в Европу и с 1960 года живёт в Монтрё, Швейцария, где создаёт свои последние романы, наиболее известные из которых — «Бледное пламя» и «Ада» (1969).

Последний незавершённый роман Набокова «Лаура и её оригинал» (англ. The Original of Laura) вышел на английском языке в ноябре 2009 года. Издательство «Азбука» в этом же году выпустило его русский перевод (пер. Г. Барабтарло, ред. А. Бабиков).

Скончался В. В. Набоков 2 июля 1977 года, похоронен на кладбище в Кларансе, вблизи Монтрё, Швейцария.

Братья и сёстры Набокова:

Сергей Владимирович Набоков (1900-1945) — переводчик, журналист, погиб в нацистском концлагере Нойенгамме.

Ольга Владимировна Набокова (1903-1978), в первом браке Шаховская, во втором — Петкевич.

Елена Владимировна Набокова (1906-2000), в первом браке Сколари, во втором — Сикорская. Опубликована её переписка с Владимиром Набоковым.

Кирилл Владимирович Набоков (1912-1964) — поэт, крестник брата Владимира.

Начиная с 1960-х годов распространились слухи о возможной номинации Владимира Набокова на Нобелевскую премию. На Нобелевскую премию по литературе Набоков был выдвинут в 1963 году Робертом Адамсом и в 1964 году Элизабет Хилл.

В 1972 году, спустя два года после получения престижной премии, Александр Солженицын написал письмо в шведский комитет, в котором рекомендовал номинировать Набокова на Нобелевскую премию по литературе. Несмотря на то, что номинация не состоялась, Набоков выразил глубокую благодарность Солженицыну за этот жест в письме, отправленном в 1974 году, после высылки Солженицына из СССР. Впоследствии авторы многих изданий (в частности, London Times, The Guardian, New York Times) причисляли Набокова к тем писателям, кто незаслуженно не был включён в списки номинантов.

Библиография Владимира Набокова:

Романы Владимира Набокова:

«Машенька» (1926)
«Король, дама, валет» (1928)
«Защита Лужина» (1930)
«Подвиг» (1932)
«Камера обскура» (1932)
«Отчаяние» (1934)
«Приглашение на казнь» (1936)
«Дар» (1938)
«Подлинная жизнь Себастьяна Найта» (англ. The Real Life of Sebastian Knight) (1941)
«Под знаком незаконнорожденных» (англ. Bend Sinister) (1947)
«Лолита» (англ. Lolita) (1955)
«Пнин» (англ. Pnin) (1957)
«Бледное пламя» (англ. Pale Fire) (1962)
«Ада, или Радости страсти: Семейная хроника» (англ. Ada or Ardor: A Family Chronicle) (1969)
«Прозрачные вещи» (англ. Transparent Things) (1972)
«Смотри на арлекинов!» (англ. Look at the Harlequins!) (1974)
«Лаура и её оригинал» (англ. The Original of Laura) (1975-1977, опубликован посмертно в 2009)

Повести Владимира Набокова:

«Соглядатай» (1930)
«Волшебник» (1939, опубликовано посмертно в 1986)

Сборники рассказов Владимира Набокова:

Возвращение Чорба (1930)
Соглядатай (1938)
Nine Stories (1947)
Весна в Фиальте (1956)
Весна в Фиальте
Круг
Королек
Тяжелый дым
Памяти Л. И. Шигаева
Посещение музея
Набор
Лик
Истребление тиранов
Василий Шишков
Адмиралтейская игла
Облако, озеро, башня
Уста к устам
Ultima Thule
Nabokov’s Dozen: A Collection of Thirteen Stories (1958)
Nabokov’s Quartet (1966)
Nabokov’s Congeries (1968)
A Russian Beauty and Other Stories (1973)
Tyrants Destroyed and Other Stories (1975)
Details of a Sunset and Other Stories (1976)
The Stories of Vladimir Nabokov (1995)
Cloud, Castle, Lake (2005)
Полное собрание рассказов (2013)

Драматургия Владимира Набокова:

«Скитальцы» (1921)
«Смерть» (1923)
«Дедушка» (1923)
«Агасфер» (1923)
«Полюс» (1924)
«Трагедия господина Морна» (1924)
«Человек из СССР» (1927)
«Событие» (1938)
«Изобретение Вальса» (1938)
«Русалка»
«Лолита» (1974), (киносценарий)

Поэзия Владимира Набокова:

Стихи (1916). Шестьдесят восемь стихотворений на русском языке.
Альманах: Два пути (1918). Двенадцать стихотворений на русском языке.
Гроздь (1922). Тридцать шесть стихотворений на русском языке (под псевдонимом В. Сирин).
Горный путь (1923). Сто двадцать восемь стихотворений на русском языке (под псевдонимом В. Сирин).
Стихотворения 1929-1951 (1952). Пятнадцать стихотворений на русском языке.
Poems (1959)
Poems and Problems (1969)
Стихи (1979). Двести двадцать два стихотворения на русском языке.

Критика Владимира Набокова:

Николай Гоголь (англ. Nikolai Gogol) (1944)
Notes on Prosody (1963)
Лекции по зарубежной литературе (англ. Lectures on Literature) (1980)
Lectures on Ulysses (1980)
Лекции по русской литературе: Чехов, Достоевский, Гоголь, Горький, Толстой, Тургенев (англ.

Lectures on Russian Literature) (1981)
Лекции о Дон Кихоте (англ. Lectures on Don Quixote) (1983)

Автобиографии Владимира Набокова:

«Curtain-Raiser» (1949)
«Убедительное доказательство» (англ. Conclusive Evidence: A Memoir) (1951)
«Другие берега» (1954)
«Память, говори» (англ. Speak, Memory: An Autobiography Revisited) (1967)
«Strong Opinions. Interviews, reviews, letters to editors» (1973)
«The Nabokov-Wilson Letters. Letters between Nabokov and Edmund Wilson» (1979), второе дополненное издание «Dear Bunny, Dear Volodya: The Nabokov-Wilson Letters, 1940—1971.» (2001)
«Переписка с Сестрой» (1984)
«Carrousel» (1987)

Переводы Владимира Набокова:

«Николка Персик». (фр. Colas Breugnon) (1922)
«Аня в стране чудес». (англ. Alice’s Adventures in Wonderland) (1923)
«Three Russian Poets. (Selections from Pushkin, Lermontov and Tyutchev in New Translations by Vladimir Nabokov) (1944)
«A Hero of Our Time» (1958)
«The Song of Igor’s Campaign. An Epic of the Twelfth Century» (1960)
«Eugene Onegin» (1964)
«Verses and Versions: Three Centuries of Russian Poetry Selected and Translated by Vladimir Nabokov» (2008)

АБВГДЕЖЗИЙКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

0-9ABCDEFGHIJKLMNOPQRSTUVWXYZ

Варианты слова: ОТЗЫВЫ, ОТЗЫВОВ, ОТЗЫВА, ОТЗЫВЕ

1. Винокурова И.: Набоков и Берберова

Входимость: 16. Размер: 121кб.

2. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1950-е годы

Входимость: 16. Размер: 206кб.

3. Шраер Д. Максим: Почему Набоков не любил писательниц?

Входимость: 10. Размер: 34кб.

4. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1960-е годы

Входимость: 8. Размер: 112кб.

5. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1930-е годы

Входимость: 8. Размер: 109кб.

6. Зверев А. М.: Набоков. Берлин. Рейх

Входимость: 7. Размер: 141кб.

7. Зверев А. М.: Набоков. Берлин. Республика

Входимость: 7. Размер: 224кб.

8. Набоков В. В. — Струве Г. П., 3 июня 1959 г.

Входимость: 7. Размер: 9кб.

9. Зверев А. М.: Набоков. Ингрия

Входимость: 7. Размер: 151кб.

10. Зверев А. М.: Набоков. Итака, штат Нью-Йорк

Входимость: 6. Размер: 158кб.

11. Струве Г.: Из книги «Русская литература в изгнании» Набоков-Сирин

Входимость: 6. Размер: 33кб.

12. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1920-е годы

Входимость: 6. Размер: 41кб.

13. Толстой Ив.: Ходасевич в Кончееве

Входимость: 5. Размер: 30кб.

14. Зверев А. М.: Набоков. Монтрё

Входимость: 5. Размер: 135кб.

15. Брайан Бойд. Владимир Набоков: американские годы. Глава 16. «Лолита» взрывается: Корнель и после, 1957–1959

Входимость: 4. Размер: 107кб.

16. Из переписки Владимира Набокова и Эдмонда Уилсона. Мельников Николай: Вступительная статья

Входимость: 4. Размер: 50кб.

17. Зверев А. М.: Набоков. Париж

Входимость: 4. Размер: 153кб.

18. Долинин А.: Три заметки о романе Владимира Набокова «Дар»

Входимость: 4. Размер: 123кб.

19. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). От автора

Входимость: 4. Размер: 36кб.

20. Брайан Бойд. Владимир Набоков: американские годы. Глава 14. «Лолита» искрится: Корнель, 1955–1957

Входимость: 4. Размер: 95кб.

21. Ответ моим критикам

Входимость: 4. Размер: 73кб.

22. Как редко теперь пишу по-русски… (Из переписки В. В. Набокова и М. А. Алданова)

Входимость: 3. Размер: 118кб.

23. Галинская И.Л.: Владимир Набоков — современные прочтения. Набоков «без ретуши»

Входимость: 3. Размер: 25кб.

24. Комментарий к роману «Евгений Онегин». Глава восьмая. Пункты XXXI — XXXVIII

Входимость: 3. Размер: 62кб.

25. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1940-е годы

Входимость: 3. Размер: 61кб.

26. Ада, или Эротиада (перевод О. М. Кириченко). Часть вторая. Глава 2

Входимость: 3. Размер: 23кб.

27. Гандлевский Сергей: Странные сближения

Входимость: 3. Размер: 76кб.

28. Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина. Глава осьмая. Пункты XXIII — XXXV

Входимость: 3. Размер: 57кб.

29. Адамович Георгий: Владимир Набоков

Входимость: 3. Размер: 42кб.

30. Бабиков А.: «Событие» и самое главное в драматической концепции В. В. Набокова

Входимость: 3. Размер: 83кб.

31. Дар. Глава пятая

Входимость: 2. Размер: 145кб.

32. Интервью Альфреду Аппелю, сентябрь 1966

Входимость: 2. Размер: 71кб.

33. Дар. Глава первая

Входимость: 2. Размер: 149кб.

34. Брайан Бойд. Владимир Набоков: американские годы. Глава 2. Заезжий лектор: Уэлсли и Кембридж, 1941–1942

Входимость: 2. Размер: 74кб.

35. Защита Лужина. (глава 2)

Входимость: 2. Размер: 20кб.

36. Хейбер Эдит: «Подвиг» Набокова и волшебная сказка

Входимость: 2. Размер: 36кб.

37. Переписка В. В. Набокова с В. М. Зензиновым (вступительная статья)

Входимость: 2. Размер: 81кб.

38. Ахмадулина Б.: Из эссе «Робкий путь к Набокову»

Входимость: 2. Размер: 19кб.

39. Шаховская Зинаида: В поисках Набокова. Набоков в жизни

Входимость: 2. Размер: 65кб.

40. Барабтарло Геннадий: Сочинение Набокова. Приложение II. Отклики с другого берега

Входимость: 2. Размер: 82кб.

41.

Барабтарло Геннадий: Сочинение Набокова. Глава пятая. Смерть как разоблачение

Входимость: 2. Размер: 124кб.

42. Зензинов В. М. — Набокову В. В., 11 июня 1945 г.

Входимость: 2. Размер: 6кб.

43. Заметки для авторского вечера «Стихи и комментарии» 7 мая 1949 г.

Входимость: 2. Размер: 58кб.

44. Зверев А. М.: Набоков. Другой Кембридж

Входимость: 2. Размер: 112кб.

45. Пурин Алексей: Набоков и Евтерпа

Входимость: 2. Размер: 118кб.

46. Интервью Олвину Тоффлеру, март 1963

Входимость: 2. Размер: 62кб.

47. Ада, или Радости страсти. Семейная хроника. (Часть 2, глава 2)

Входимость: 2. Размер: 18кб.

48. Пнин (перевод Г. Барабтарло, второе издание). Разрешенный диссонанс

Входимость: 2. Размер: 123кб.

49. Дар. (страница 9)

Входимость: 2. Размер: 72кб.

50. Юбилейные заметки (Anniversary notes)

Входимость: 2. Размер: 56кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Винокурова И.: Набоков и Берберова

Входимость: 16. Размер: 121кб.

Часть текста: даже наиболее дотошные специалисты по Набокову видели в книге Берберовой надежный источник информации. Да и сам Набоков, не только прочитавший, но и критически прокомментировавший относящийся к нему материал, указал лишь на пару «эксцентричных неточностей» [2] . Впрочем, ни одну из этих «неточностей» Берберова исправлять не стала, продолжая настаивать на собственной версии. Однако фактическая достоверность, естественно, не исключает наличия умолчаний и недоговоренностей, без которых не обходится ни одно мемуарное повествование. Подобного рода лакуны присутствуют и в рассказе Берберовой о Набокове — об этом говорят документы из их архивов и, прежде всего, их переписка друг с другом. Эти документы, разумеется, вкупе с «Курсивом» и рядом других материалов, позволяют восстановить — если не в полном, то в значительно большем объеме — небезразличный для биографий обоих писателей сюжет. 1 Переписка Берберовой и Набокова продолжалась почти десять лет, с 1930-го по 1940-й. Первое сохранившееся в архиве письмо — это набоковский ответ на послание Берберовой, …

2. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1950-е годы

Входимость: 16. Размер: 206кб.

Часть текста: которым выпала доля писать той же рукой. В сырое утро 27 ноября 1582-го года он – Шакспир, она – Уотли из Темпл-Графтон. Два дня спустя, он – Шагспир, она же – Хатуэй из Стратфорда-на-Авоне. Так кто же он? Вильям Икс, прехитро составленный из двух левых рук и личины. Кто еще? Человек, сказавший (не первым), что слава Господня в том, чтобы скрыть, а человечья – сыскать. Впрочем, то, что уорикширский парень писал пьесы, более чем удовлетворительно доказывается мощью сморщенных яблок и бледного первоцвета. Здесь две темы: шекспировская, исполняемая в настоящем времени Эмбером, чинно принимающим гостя в своей спальне; и совершенно иная – сложная смесь прошлого, настоящего и будущего – тема, которой ужасное отсутствие Ольги причиняет страшные затруднения. Это была, это есть их первая встреча со времени ее смерти. Круг не заговорит о ней, даже не спросит о прахе; и Эмбер, который тоже стесняется смерти, не знает, что сказать. Имей он возможность свободно передвигаться, он мог бы молча обнять своего толстого друга (жалкое поражение для философа и поэта, привыкших верить, что слово превыше дела), но как это сделать, когда один из двух лежит в постели?» 40 Набоков – единственный из ныне живущих на земле людей, кто способен рассеять русский сон, и сегодня он демонстрирует это (понимаю, почему Америка игнорирует его роман, так как приобрела новый экземпляр, заказав его в Нью-Йорке, всего за 75 центов). Он делает это на той высоте, где я наиболее уязвима: с присущей ему одному виртуозностью он…

3. Шраер Д. Максим: Почему Набоков не любил писательниц?

Входимость: 10. Размер: 34кб.

Часть текста: Элек говорит в своем письме о том, что у него есть “надежные” переводчики с русского. Может ли он быть полезен? (Но переводчик не должен быть дамой, родившейся в России.) Из письма Набокова Уолтеру Дж. Минтону, 29 августа 19583. [Пер. с англ. автора.] В эпистолярном по форме рассказе В. Набокова “Адмиралтейская игла” прошлое заключено в оболочку русского романа, написанного неизвестным автором-эмигрантом и опубликованного в одной из Балтийских стран накануне Второй мировой войны. Внимание главного героя, русского профессионального писателя, привлекает название романа, взятое из вступления к поэме А. С. Пушкина “Медный всадник”. Взяв книгу в библиотеке и прочитав ее, он тотчас же пишет автору возмущенный отзыв. Хотя на обложке книги стоит мужское имя, Сергей Солнцев, письмо главного героя начинается с обращения к женщине. Он предполагает, что автор книги — дама, каким-то образом узнавшая частные подробности любовного романа от его первой возлюбленной, русской женщины по имени Катя, с которой он не…

4. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1960-е годы

Входимость: 8. Размер: 112кб.

Часть текста: и повествования», то в Набокове его больше, и даже бесконечно больше, чем в «Живаго», который уже начинает водворяться на свое законное, средне декадентское, – хоть и не без трогательности, – место. Мне лично «Живаго» интереснее, но как писатель Набоков головой выше. <…> Георгий Адамович – Владимиру Варшавскому, 1 мая 1960   <…> Вы стали слишком чувствительны к «художественности». По-моему, нет ничего опаснее. Вас как будто смутил Набоков. Он почти гениально талантлив, не спорю, но образец это дурной, и, кстати, «Лолита» – в конце концов совсем плохая книга. <…> Роман Гринберг – Георгию Адамовичу, 29 октября 1960   <…> Пусти меня, отдай меня. Воронеж, Уронишь ты меня иль проворонишь, Ты выронишь меня или вернешь, Воронеж – блажь, Воронеж – ворон, нож… 1935 г. Я читал это заклинание Набокову. Он выслушал, подумал и сказал, что в одиночестве – и это знает по себе – человек начинает «играть» словом. Мандельштам его вообще крепко заволновал. Он сам как-то вдохновился и прислал стихи для сборника, которые я и буду печатать. <…> Владимир Марков – Глебу Струве, 11 декабря 1960   <…> Большое спасибо за рецензии, возвращаю их. Сирин как критик – никуда, просто ужас. Безвкусная манера писать о чужих книгах, как будто он вещает что-то, сюсюкая, из кресла в гостиной. Любование собой, излишняя уверенность в своем вкусе. Но он прав, видя сусальность у Поплавского, упуская, однако, что эта сусальность элемент, а не качество его поэзии (вроде финала 4-й симфонии Малера). <…> Во второй рецензии Сирин (хотя не знает, что такое «куща») гораздо лучше – потому что он восхищается Ладинским, а не фыркает. Этот метод критика обычно…

5. Мельников Н.: Портрет без сходства (ознакомительный фрагмент). 1930-е годы

Входимость: 8. Размер: 109кб.

Часть текста: 1930-е годы 1930-е годы Из дневника Веры Буниной, 19 января 1930   <…> Вечером читали «Защиту Лужина».

Местами хорошо, а местами шарж, фарс и т. д. Фокусник он ужасный, но интересен, ничего не скажешь. Но мрачно и безысходно. Но Лужин это – будет тип. В каждом писателе, артисте, музыканте, художнике сидит Лужин. <…> Илья Фондаминский – Ивану Бунину, 14 марта 1930   <…> Я Вас очень прошу написать одну страничку (или даже меньше) для «Современных записок» (до 28-го) о Сирине «Возвращение Чорба». Я считаю, что это Ваш долг обратить на Сирина внимание публики. <…> Илья Фондаминский – Марку Вишняку, 15 марта 1930   <…> Посылаю тебе «Соглядатая» Сирина. Мне нравится меньше, чем «Лужин», но все-таки и это талантливо. Т. к. мы брали «на корню», то я ему написал, что роман будет напечатан осенью – в летней книжке надо сделать перерыв (так мы думали в редакции). Он очень просит напечатать всё в одной книжке (всего 4 листа) – я написал, что …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *